– Мы все имеем право на свои чувства, мы можем испытывать все. Позволяя себе ощущать самые негативные эмоции, мы открываем себе возможность переживать и самые позитивные яркие чувства восторга и эйфории. Когда мы запрещаем себе что-то чувствовать, мы как будто отмораживаем эти чувства. И выходит, что в диапазоне от минус ста до плюс ста мы не хотим чувствовать все, что ниже минус пятидесяти. Это понятно, но вместе с этим вы перестаете чувствовать и все, что выше плюс пятидесяти. А это уже очень печально.
– Я не поняла. Если я запрещаю себе злиться, то я не смогу порадоваться?
– В принципе, да. Если это происходит на глубинном уровне. Если мы сознательным импульсом гасим только злость, когда чувствуем ее приближение, то эти невыраженные чувства, скорее всего, пойдут в тело, и у вас что-то заболит. Проявится какая-нибудь старая невралгия, например, – сказала Инна Васильевна.
– То есть вы сейчас говорите, что нужно злиться на ребенка?
– Да. Думаете, в жизни на него никто никогда не будет злиться? Или что ваша злость сейчас перечеркивает вашу любовь к нему? Дети ведь злятся иногда. Я не предлагаю детей бить, это недопустимо. Но сказать ребенку: «Твое поведение очень меня разозлило. Я считаю неприемлемым так поступать. Никогда так больше не делай» – это нормально и даже необходимо.
– Поняла вас. Просто когда я злюсь, мне хочется что-то швырнуть или заорать.
– Конечно, такое проявление злости ребенка скорее испугает. Но некоторые говорят «Мама на тебя не злится», а я вижу со стороны, что они прямо кипят от злости. Ребенок ощущает все ваши чувства и эмоции, и ваша задача – научить его эмоциональному интеллекту. Это значит – понимать свои чувства, знать их названия. Я где-то читала, что в работе с наркозависимыми применяют таблицу эмоций, и они читают, какие бывают эмоции, а потом учатся у себя их узнавать. Думаю: может, и себе такую завести? Но продолжим про выгорание.
Представьте, что вы на второй стенической стадии, а ребенок заболел или случилось еще что-то непредвиденное. И появляется третья стадия – астеническая. Истощение. Вы уже не выдерживаете. И из этой стадии может начаться путь в депрессию. Для того чтобы из этого состояния привести себя в порядок, нужно потратить больше сил и времени. А их у вас нет, потому что у вас на руках маленький ребенок. Вы не можете поехать в отпуск. А отпуск с ребенком – это отдельное и не всем доступное удовольствие.
– Как понять, что я на третьей стадии? – спросила Арина.
– Утром просыпаетесь без сил, весь день раскачиваетесь, к вечеру вроде становится лучше, но пора спать. Но не уснуть, потому что нервное напряжение не отпускает.
– Да, это я, – грустно согласилась Арина.
– Потом – расстройство аппетита: либо вообще не хочется есть, либо хочется сладкого, жирного. Про сон я уже говорила. Подавленное плаксивое настроение, когда любая мелочь может вызвать взрыв. Отсутствие либидо – какой секс, когда вы живете на пределе сил?
– И что делать? – спросила Арина.
– А как вы можете себе помочь отдохнуть? Наташа перестает убирать и готовить в такие дни.
– Я не могу перестать убирать и готовить.
– А какие обязанности вы можете не выполнять? – спросила Инна Васильевна.
– Я больше ничего и не делаю. Подруга предлагает мне нанять помощницу, но это как-то стыдно. Зачем я родила ребенка, если буду нанимать кого-то, чтоб он с ней играл? – сказала Арина.
– А как вы думаете, вы можете на неделю позволить себе не убирать и не готовить? Что случится? – спросила Инна Васильевна.
– Будет грязно. Соня будет дышать пылью.
– Пыль – это смертельно?
– Нет, конечно. Но я не такая мать, которая плюет на нужды ребенка ради себя.
– А вы уверены, что ей важнее чистота, чем ваша улыбка? Я давно не видела вас в хорошем расположении духа. Ребенок заслуживает счастливую маму. Арина, подумайте об этом. Есть только один простой способ держаться на плаву на переходе с первой стадии на вторую – просить о помощи, это нормально. Но давайте обсудим, почему мы этого не делаем, хорошо? – спросила у группы Инна Васильевна.
– Ну как? В голове сидит убеждение, что материнство – это подвиг, жертва и все такое. А если легко и просто, как этот подвиг совершить и броситься на амбразуру? А иначе не считается. Значит, что-то неправильно делаешь, – улыбалась Виктория.
– А меня еще мама часто давит. Мол, мы же справились, и без стиральных и посудомоечных машин. В проруби стирали и все успевали. Не знаю, как у вас, но я этого слушать просто не могу. Когда я говорю, что устала, она на меня поверх своих очков смотрит и говорит с оттяжечкой: «Я в твоем возрасте вообще не уставала». И я себя сразу чувствую самой худшей матерью на свете, – невесело сказала Тамара. – А нас у нее трое было. Я самая младшая. Но я почему-то не помню, как со мной мама играла. Кормила нас старшая сестра, в школу меня тоже всегда она водила. Мама была на работе.
