Оставшись наедине с самой собой, Елена сожалела лишь об отсутствии Дмитрия Сучкова рядом с ней. «Эх, сейчас бы можно было зажечь с ним и доказать, наконец, ему, что я чего-то сто́ю! Показать ему настоящую страсть, настоящий характер. Ну, ничего. Нужно лишь выбраться отсюда и всё будет…» -думала, продвигаясь по своему лабиринту и рассматривая сине-жёлтые листья кустарника Конахина.
Она практически сразу смекнула, что находится в лабиринте и вовсе не паниковала из-за того, что не сможет из него выбраться. Но когда прошло около четырёх часов безрезультатных скитаний, а затем ещё три часа и ещё два, Елена Конахина всё-таки запаниковала и поняла, что если двигаться, не отмечая места, где она поворачивает, то можно ходить по этим коридорам вечно. К этим мыслям её привело увиденное: после очередного тупика, она вернулась к развилке и, думая что поворачивает в коридор, где ещё не бывала, пройдя по нему, вдруг, обнаружила сорванные её рукой сине-жёлтые листья кустарника, лежащие на оранжевой траве.
Девушку несколько повергла в шок догадка о том, что она заблудилась и не знает куда двигаться дальше, но холодный рассудок выудил из сложившейся ситуации решение: она будет обрывать листики и класть их в проходы, в которые идёт, чтобы не повторяться и не ходить по одним и тем же коридорам. Два листка в проход, который не изведан, три — в тупиковый проход.
Спустя ещё шесть часов, когда уже начинало темнеть и Елена начала терять всякую надежду на спасение, внезапно она вышла из коридора на большую площадку, со всех сторон обнесённую, словно забором — кустарником. Со стороны, где она вышла, было ещё три прохода сюда же. Присмотревшись к дальней стене, которая была на отдалении двадцати метров, Лена заметила, что и в ней есть три прохода, только они закрыты кустарником почти до верха своего — осталась лишь небольшая щель между верхним кустарником, — который был некой искусственной аркой, — и самими проёмами.
В центре этой площади, которая была в форме напоминающей крест на карете «скорой помощи», стояла некая конструкция. Конахина двинулась к ней, чтобы её разглядеть и вот что она увидела:
Это была сдвоенная пирамида, одна часть которой была приставлена к другой своим основанием. Стояла она на вершине нижней пирамиды, которая была белого цвета, абсолютно гладкая и, когда Лена решилась к ней прикоснуться, то почувствовала что ещё и холодная, как лёд. Верхняя пирамида была серого цвета, была тоже совершенно гладкая. Высота всей конструкции была, наверное, от девяти до одиннадцати метров — точнее Конахина оценить не могла. Одна пирамида была равнозначна другой. Ширина же её, — в самой широкой части, где соприкасались две пирамиды, — была около шести метров. Вся эта конструкция из непонятного гладкого материала была наклонена в сторону, противоположной той, откуда пришла Лена, на несколько градусов.
Лена обошла вокруг сдвоенной пирамиды, и ещё и ещё раз. Вначале ей казалось что конструкция создана чтобы упасть- таким ненадёжным ей казалось стояние громадины на острой вершине и, конечно, наклон конструкции играл свою роль. Затем она привыкла и, перестав опасаться, ходила вплотную к пирамидам.
Через несколько минут, Елена вновь отошла от конструкции подальше, почти к месту, откуда она пришла и посмотрела на неё в полном объеме, захватив глазами её в масштабе. Только тогда она вновь увидела то, что заметила сразу, но не придала этому особого значения: на вершине пирамиды, которая смотрела в чужое небо, находилась…
…волнообразная штуковина, напоминающая молнию, которая упиралась своим остриём в остриё верхней пирамиды. Она была синего цвета, с красными буквами, написанными кем-то на ней. Лена подошла к пирамиде; вдруг, мысли о её подруге — Легкоступенко внезапно, без её ведома, возникли в её голове; она усилием воли отогнала их и, найдя удобный ракурс, напрягая глаза, прочла: «Что расположено между селом и городом?»
Сектор Транто́р, планета Мино́китус. Южная часть, 219 округ.
Дарья.
Когда прошло пятнадцать часов блужданий по бесконечным прямым и поворотам лабиринта, у Даши Легкоступенко уже не оставалось никаких сил и эмоций. К тому же Светило, слепящее своим жёлтым светом весь этот длинный день, наконец, заходило. Но никакой радости это Дарье не принесло. Наоборот. Сумерки начинали сгущаться довольно быстро и ей стало
Сама, на чужой планете, да ещё и в бесконечном лабиринте. «Видимо, тут мне суждено сдохнуть, а я даже бухнуть не могу перед смертью» — грустно и невпопад подумала Даша. «Интересно, как там Ленка. Эта-то сучка выберется из лабиринта и пройдёт дальше» — зло и хаотично размышляла о своей подруге непутёвая женщина.
— Ле-е-енка-а-а, — из последних сил, заорала она куда-то в небо. Ответом ей была сначала гробовая тишина, сопровождающая её весь этот нескончаемый день, а затем прозвучал, знакомый уже, леденящий кровь в жилах, вой. Вой этот звучал справа от Дарьи; следом за первым, прозвучал второй вой, слева от неё.
