— Странный ответ. Хорошо. Оператор выбирает режим «перепрошивки» объекта, а затем может перейти в разные методы ввода этой прошивки: есть метод считывания мыслей оператора; тут нужно быть очень собранным и сконцентрированным — чтобы не дать лишние образы объекту, а дать именно те, которые нужны; есть метод автоматической прошивки: когда специальный прибор (подаренный нам
То есть, если нужно, мы берём абсолютно любого человека или группу людей, помещаем его (или их) в эту камеру и можем полностью изменить их «настройки». Начиная от черт характера и воспоминаний, кончая желаниями и приверженностями… При помощи этой штуки можно сделать нужного для какого-то этапа или ситуации человека; если ты понимаешь о чём я…
Ладно, пошли покажу третий режим помещения связи, — после увлечённости в голосе генерала, при рассказе о возможностях программатора разума, — предложение пойти, глянуть третий уровень комнаты прозвучало достаточно сухо. Видно было, что Иван Николаевич недоволен реакцией сына; он ожидал от того вопросов; он ожидал от него действий; он ожидал от него чего угодно, но только не этого: тупого молчания, словно ему совсем не интересно. 'Да как такое может быть не интересно⁈ Я бы его самого в этот чёртов программатор запихнул, идиота эдакого! — сокрушался у себя в рассудке генерал.
«Если бы я знал, что буду служить в отделе, в котором ставят эксперименты над людьми, в котором придумают штуку для
Было бы интересно, если бы отец и сын узнали мысли друг друга…казалось бы, совершенно противоположное понимание ситуации, а итог сделан одинаковый: запихнуть в программатор…так бывает в жизни: кажется, что люди совершенно разнятся в своих подходах, взгляды их прямо противоположны друг другу, но когда доходит до дела, то становится ясно, что вся эта разница меж ними лишь мнимая. Дело они выполняют одинаково, словно близнецы и цели у них идентичны, как две капли воды…
Подойдя к пульту управления комнатой, старый генерал нажал на цифру «3». Снова без каких-либо шумов, все приборы и предметы мебели и т.п. стали проворачиваться по своей оси, как и развлекательные снаряды, а вместо них, стали появляться из пола металлические шкафы-стеллажи с оружием. Всё изменилось, кроме стола, за котором сидели специалисты по умерщвлению. Они продолжали сидеть и не двигаться, словно впав в кому.
Денис начал осматривать стеллажи: ручные гранатомёты производства всех стран мира, миномёты разного калибра и разных производителей, — от России до Индии, от Китая до США, — были аккуратно разложены на первом; снайперские винтовки и автоматы были на втором; пулемёты располагались на третьем; четвёртый и пятый стеллажи были забиты разнообразными обоймами и ящиками с патронами — чего здесь только не было.
— Отец, так ведь мы можем вооружиться и пойти штурмом на базу! — с радостью в голосе сказал о возможности убить кого-то, дабы вернуть власть, человек, который только что размышлял о гуманности и недопущении посягательств на чужую свободу.
— Умереть ради…ради чего? — спокойно спросил Иван Николаевич.
— Как это? А наша миссия⁈ Мы же должны завершить испытания подопытных, чтобы отобрать лучших из них для следующего этапа! -глаза Дениса горели, он был готов на всё, чтобы доказать отцу свою правоту, но генерал лишь спокойно сказал:
— Я же сказал что нам нужно просто подождать. Иногда стоит отпустить ситуацию и всё решится само-собой. Ну, почти само-собой. Тебе нужно это понять и осознать в полной мере. Пока не поздно. — назидательно сказал старый генерал.
После этих слов, сказанных отцом с такой уверенностью, что она передалась и ему, Денис немного успокоился и попытался сообразить что к чему. В это время генерал нажал кнопку «1» и комната вновь стала игровой площадкой — для взрослых людей с виду, но детей — внутри.
«Если он говорит, что нужно подождать, значит знает что-то, о чём мне не стал говорить. Может быть он сомневается, поэтому не сказал? Нет же. Иначе он бы оставил план „Б“. А может он его и оставил, просто не говорит ничего…ладно, ждать — так ждать»
