— Г-хм…Индивид №26848182 Тимур Назаренко, 1996 года рождения. Имеет феноменальную фотографическую память. Видит и запоминает любые мелочи, как отличный детектив. Быстро находит общий язык с людьми. Не лебезит, не лицемерит. Чувствует себя на равных с индивидами, с которыми большинство робеет. Несмотря на поставленные
— Ну и⁈ Таких, как эти трое сотни тысяч! Веский аргумент будет или ты копаешь под меня таким образом⁈
— Товарищ генерал-полковник, наши люди использовали
— Прекрати ёрничать. Хорошо. Убедил. Берём в работу этих троих. — Полковник задумался; его глаза смотрели как- будто на стол, но на самом деле не видели оной. Разум этого человека был уже далеко. Он был вне своего изолированного от другого мира кабинета, находящегося глубоко под землёй далеко от своего подопечного, являющегося, по совместительству, его сыном. Его одолевали воспоминания.
Москва.
1962год.
— Итак, товарищи офицеры, вы были направлены под моё начало из-за проявленных качеств в ходе вашей аттестации. Некоторые вещи, которые с вами производили наши сотрудники, на данный момент запрещены законом, потому настоятельно рекомендую всем, кто не пройдет конкурс, придерживаться подписанных документов о неразглашении. Иначе…сами знаете что…
Эта лекция непонятного офицера в гражданской одежде, но явно с армейской выучкой проходила в большом зале построенного два года назад московского дома офицеров. Зал был заполнен ровно наполовину. Присутствовало 300 молодых офицеров, только недавно окончивших учебные заведения, а иные и ныне учащиеся в них, но, за отличные показатели, выдернутые сюда, на непонятно
— По конкурсу из 300 человек на руководящие должности в нашу организацию попадает лишь 15. Сами понимаете что сейчас всей сути проекта раскрыть я не могу, да и, — признаться честно: сам полностью всего не знаю — не тот уровень допуска. Но одно я могу сказать вам точно: те, кто попадёт к нам в ряды, жалеть явно не будет. Ни он, ни его дети, ни дети его детей. А сейчас приступайте к заполнению анкет! Вопросы?
В зала была поднята одна лишь рука. Офицер кивнул человеку, поднявшему её.
— Вы можете нам раскрыть хотя бы то, куда попадут остальные 285 человек?, — спросил парень 24 лет, по имени Иван, сидящий в третьем ряду, на седьмом сиденье слева, если смотреть со стороны сцены.
— Конечно могу, Ваня. Как твой отец поживает? Всё ли хорошо? Ладно, не отвечай, я и так знаю как у Николая Ивановича жизнь и здоровье. — улыбнулся таинственный офицер.
В этот момент все невольно повернулись к разговаривающим, так как никто не думал, что возможно такое, чтобы какой-то непонятный офицер, не только знал по именам всех, кто находится в зале, но знал и их родителей. «Солидный подход» — подумали многие.
— Отвечая же на ваш вопрос, молодой человек, я лишь скажу что в нашем проекте нужны не только управленцы, но и люди среднего и низшего звеньев командования. Вот именно туда и попадут оставшиеся 200 + претендентов. Остальные же будут проходить службу в КГБ. Вы удовлетворены? Заполняйте анкеты.
Все в зале обрадовались, правда безмолвно. Ведь ответ офицера означал, что в любом случае каждый из присутствующих здесь попадает в таинственный проект, хоть и не все попадут в него в роли высших руководящих чинов. Стартовало заполнение анкет.
Москва
1970 г.
— Вы уверены что
— Да, конечно уверен. Я бы вас не вызывал сюда, на демонстрацию нужного вам прибора, если бы не был уверен в его работоспособности, — с язвинкой в голосе и взгляде промолвил седой высокий старик, в очках в роговой оправе и белом халате, как у врачей. Вёл он себя хамовито. Надо бы сообщить об этом. Но это после. Сейчас главное-чтобы то, над чем трудился целый отдел учёных,
— Во-первых, Андрей Прокофьевич: Вы меня вызываете уже пятый раз за последние три недели, утверждая что всё работает, а на поверку оказывается не совсем так, во-вторых, Андрей Прокофьевич, прибор нужен не МНЕ, а нашей с вами великой стране, которая борется за первенство в мире, в том числе, и в сфере, порученной высшим руководством для разработки нам с вами, — ответил глава отдела разработки новейших изобретений для проекта «Новое время», возвращая язвинку старому учёному.
— Хорошо, хорошо, вы меня уели! Пройдёмте в лабораторию, сейчас вы сами всё увидите!
Звук шагов, отражаемый от стен белого коридора и некоторое шипение в голове несколько озаботили Ивана Николаевича. Затем он услышал нечто вроде: «You got it? do you hear that, Nill⁈». И всё затихло. «Хм-м опять наши что-то на мне испытывают. Надо бы пообщаться…»
Москва.
