"Испытание", книга первая полностью

1974 г.

— После демонстрации вами стремления к выполнению нужных для страны поручений, в том числе за изобретенные под вашим руководством изделия №9, №11,№36, Вы награждаетесь орденом «За заслуги перед отечеством», так же к нему прилагаются ордеры на получение квартиры в славном городе Москва. Так же вы получаете во владение дачу на Южном побережье Крыма — в Ялте. Спасибо за службу!

— Служу Советскому Союзу!

— А теперь давайте немного без официоза, Иван Иваныч. Во-первых меня интересует Ваше мнение об Андрее Прокофьиче.

— Он немного со странностями, но фанат своего дела. У нас есть некоторые разногласия, но я бы не убирал его из проекта, если вы об этом…

— Ваше мнение услышано. Второе: начиная с 70го года вам периодически снится сон, в котором вы идёте по коридору, а в голове у вас некто разговаривает на английском языке. Исходя из отчёта, вы даже начали изучать этот язык из-за этих снов. Это правда?

— Так точно.

— Что конкретно вам снится?

— Ах, вы хотите лично. Понял. Снится мне тот самый день, когда я с нашим любимым учёным — Прокофьевичем, впервые тестировал дестабилизатор энергии…гхм…в смысле изделие №11. Все это известно и задокументировано, но был момент, в котором мне показалось, что я слышу некий английский голос, — говорящий с какими-то интонациями, будто бы владелец его что-то тщательно пережёвывает, — прямо у себя в голове.

— Что же говорит этот голос?

— Он спрашивает у какого-то своего собеседника смог ли тот услышать то, что произошло.

— Спасибо. У меня всё.

Ялта. Крым.

1978 г.

— Итак, сорок лет…Говорят что в этом возрасте человек начинает переосмысливать свою жизнь, что начинает понимать что бессмысленно, а что имеет смысл, ему начинают открываться какие-то сакральные тайны бытия (если он не алкоголик, конечно) и он смотрит на него сквозь призму этих открытий…знаешь, а ведь у меня ничего этого нет. У меня нет сомнений что я служу на благо Родины, нет сомнений что мы с тобой не зря женились, нет сомнений в нашем сыне, который обязательно у нас будет. Может быть это я какой-то неправильный, Наташ?

— Ну нет же, дурачёк, ты у меня, наоборот самый-самый правильный из всех, -засмеялась двадцатидвухлетняя Наталья, не окончившая институт ради такой выгодной партии с сорокалетним Полковником.

— Давай ещё выпьем и займемся тем, чем нужно, о,философ мой!

— Ты же знаешь что я не пью больше 20 грамм спиртного в неделю. Не положено! И то делаю это ради приличия на общих с товарищами вечерах. Если тебе хочется-пей. Там всяческие есть напитки. Посмотри в баре. Мне присылают, присылают, а к чему они мне — я не понимаю. Неужели есть смысл собственноручно разрушать себе нейронную структуру мозга, ради «удовольствия» влить в себя противную жижу…

— Ой, да ладно. Не будь занудой. Ну-ка иди ко мне…

Ленинград.

1988 г.

— Я не совсем понял. О нашем проекте тоже будет известно⁈

— Нет. Успокойся, генерал. Уймись. Я тебе сказал приезжай ко мне на дачу, я дам все нужные инструкции при беседе лично.

— Форос, вы говорите?

— Всё верно.

— До встречи.

Москва.

1992 г.

— Получается что мы лишены финансирования на этот квартал? Да как это возможно вообще⁈

— Ты же видишь какие сейчас непонятки во всех сферах. Нужно время, чтобы всё это поутихло. Успокойся. На следующий квартал мне пообещали «пробить» финансирование в полном объеме.

— Очень интересно, кто это может «пробить» финансирование, нужное на охрану государства и его тайн…

— Генерал! Ты же хочешь им остаться, не так-ли, Ваня? Вот и думай что говоришь и с кем. Давай, бывай!

— Слушаюсь!

Ялта. Крым.

1999 г.

— Как совсем молодой? А сколько ему?

— Сорок семь лет.

— Хм-м. Что из этого выйдет то? Его те привели или эти?

Разговор проходил на даче Ивана Николаевича, в Ялте. В последние годы он всё чаще уезжал сюда, отдохнуть от дикости, творящейся в стране. Все основные цели и задачи к распаду СССР были нивелированы, хотя ему и было сказано «заморозить проекты до поры, пока не будет подан сигнал», за одиннадцать лет, прошедших после того, как эти слова были сказаны, он уже потерял всякую надежду. Придя к выводу что проект просто «сливают», «распиливая» выделяемые на него деньги, но не делая ничего нового и не ведя никаких новых разработок в различных сферах, Иван Николаевич отказался участвовать в этом. Теперь, когда к нему приехал глава ФСО, он надеялся узнать побольше подробностей чтобы понимать чем ему дальше заниматься в жизни.

— Ваня, мы с тобой знакомы 40 лет, или больше? Я откровенно тебе скажу что не знаю кто и с какой целью привёл его. Сейчас этот вопрос больше всего интересует всех нас. Но то, что он не пьёт и не будет поддерживать предыдущую линию во всех отношениях — это точно. Надеюсь, я доступно излагаю?

— Юра, ты можешь не перестраховываться у меня здесь прослушки нет. Я проверял еще раз перед твоим приездом. Можешь говорить всё, что желаешь и об этом, кроме нас, никто не узнает. — самодовольно заметил Иван Николаевич.