Когда-то, в пятнадцатилетнем возрасте, отец Алисы принёс ей книгу, изданную одной американской журналисткой и, — со словами: «Почитай, доча, очень познавательно с одной стороны и очень грустно — с другой», — отдал дочери книгу. Алиса, как водится, проглотила текст за пол дня, пропустив всё содержание, что называется, «через себя». У неё была отличительная способность погружаться в книгу с головой, примеряя на себя наряды тех или иных персоналий.
Вечером отец застал Алису плачущей и присел с ней рядом, чтобы успокоить её. Он сказал: «Что случилось, зайка? Что тебя расстроило?», -сквозь всхлипывания и слёзы, Алиса ответила: «Я не могу смириться с тем, что в мире столько несправедливости. С этим же можно что-то сделать, не так ли, пап? Как можно было упекать здоровых, — пусть и не похожих на других, — людей в дом с душевнобольными⁈ Пусть это был девятнадцатый век, но всё же…все относились к своей части вклада в чужие жизни настолько халатно, что просто из-за своей лени оставляли невинных людей проводить остаток своих дней рука об руку с людьми, у которых были настоящие психические расстройства. Неужели и сейчас так происходит, пап⁈»
Отец внимательно смотрел на дочь и подбирал ответ, который бы не расстроил её ещё больше. После двухминутной паузы, он сказал: «Да, несправедливость — это порок и нынешнего общества тоже, не скрою. Но сейчас отношение к людям с психическими отклонениями гораздо более гуманное; строится оно уже на экспертном мнении врачей, разбирающихся в таких отклонениях. Сейчас эти врачи — это люди, посвящающие свою жизнь изучению психических расстройств и борьбе с оными. В конце концов, ведь и после расследования той журналистки, в том „Сумасшедшем доме“, в котором она побывала, начались перемены к лучшему! Ведь был выделен миллион долларов, — на то время просто гигантские деньги, — из бюджета Нью-Йорка на финансирование этого заведения. Тебе нужно видеть не только плохое, но и хорошее в событиях, тебя окружающих»
Обдумав ответ отца, Алиса сказала: «Ты знаешь, пап, а у меня сложилось впечатление что редактор дал молоденькой репортерше такое задание
Я это всё к тому говорю, что не мог же ведь редактор быть таким сердобольным и так заботиться о душах запертых на острове людей, что проявил личную инициативу и дал такое задание своей подопечной. Не мог! Редактору спустили эту задачу свыше — именно для того, чтобы раздуть эту историю и выжать так нужный для «распила» миллион долларов…возможно, какие-то перемены и настали, на короткий период времени, но, как только шумиха затихла, я уверенна в том, что всё вернулось на круги своя'.
Пятнадцатилетняя девочка была столь категорична в своих заявлениях, что отец не стал с ней спорить и что-либо доказывать ей. Тем более, что он считал, что её версия имеет право на жизнь. Ведь это было очень похоже на правду. Циничные поступки, руками третьих лиц, для получения выгоды — как раз в духе чиновников разных рангов.
История эта, с течением времени, понемногу выветрилась из памяти Алисы, её затмили другие истории, но отпечаток от неё остался в душе девочки навсегда. Теперь же, три года спустя, когда Алиса попала в то самое место, о котором читала, вся история журналистского расследования всплыла у неё в голове, словно и не прошло той тысячи, с лишним, дней, с момента её прочтения.
Пройдя сквозь портал, Алиса оказалась в одноместной спальне, в состоянии лёжа, на кровати. Она тут же вскочила и увидела на себе одежду с маркировкой этого заведения. Эту «спальню» было бы точнее назвать чуланом: маленькая комнатушка, размером 3,5 на 2 метра, кроме односпальной кровати, вмещала в себя шкаф и тумбочку. У изголовья кровати — маленькое окно, пропускавшее тусклый свет внутрь комнаты. Окно было зарешёчено снаружи металлическими прутьями. Кровать, с железными быльцами, на которой лежал матрац, была застелена грязной, с жёлтыми пятнами, простынёй. Подушка, как и одеяло — без наволочки; были так же нечисты. Стены комнаты были выкрашены в противный синий цвет, с местами шелушащейся краской, потолок был побелен. Пол представлял из себя ничем не накрытые доски, грубо, с зазорами между ними, приставленные одна к другой и выкрашенные в тёмно-коричневый цвет.
«Да уж…местечко то ещё… тут и правда ведь можно лишиться рассудка… странно, но всё именно так, как я себе и представляла… и в чём же моё задание⁈» — подумала Алиса и тут дверь, с шумом отпираемого замка, отворилась.
