Это был мужчина средних лет, одетый в старомодный костюм (впрочем, для Алисы все присутствующие были одеты старомодно, что естественно), его кустистые брови прятали, свисая, суровый его взгляд, когда он этого хотел. Когда же ему нужно было устремить на свою жертву всю испепеляющую силу оного, он поднимал голову и глядел на неё в упор, не мигая. Волосы его были черны, впрочем, с проседью. Он осмотрел столы и удовлетворённо кивнув, взял за руки сидящих вблизи него людей в строгих костюмах (видимо, это были врачи, судя по их одеяниям). Все знали ритуал и терпеливо ждали.
Мужчина начал молитву:
— Отче наш, помоги нам употребить эту пищу с пользой для нас и наших подопечных; помоги нам вылечить души и тела наших пациентов; помоги нам достойно зарабатывать и жить, ни в чём себе не отказывая. Аминь.
— АМИНЬ! — прогремело в ответ со всех сторон и все приступили к поеданию, — столь отличающихся своим содержанием одни от других, — горячих или холодных блюд.
После того, как за «вип-столами» первоочередные блюда были съедены, мужчина поднял руку повернув её открытой ладонью к пациентам. Всё затихло. И он сказал:
— Я расслышал что не все вторили мне, о братья и сестры. Мне кажется это ты! — он резко посмотрел и указал на вздрогнувшую в этот момент Алису. Девушка не ела баланду и хлеб. Она ничего не ела, а лишь раздумывала над своим положением. Ей было понятно что это «задание» является лишь ловушкой и что её упекли сюда не в рамках состязания, а чтобы избавиться от неё.
— Подвести её! — рявкнул заведующий. Прямо из-за стола сорвалась Аннет и наперегонки с другой «медсестрой» рванула к Алисе и, схватив её за руку, потащила к заведующему. Оказавшись перед ним, Алиса, без страха смотрела тому в глаза. Она видела в его серых глазах настоящее безумие, которое он мастерски скрывал от окружающих, но не от неё. Она попробовала применить свои ментальные способности, чтобы понять о чём думает этот человек и, как ни странно, сейчас ей это удалось.
Да только больше, чем пять секунд просмотра внутреннего мира этого человека Алиса выдержать не смогла. Её чуть не стошнило прямо на стол мужчины; если бы не её пустой желудок, это обязательно бы произошло.
Она увидела радостные эмоции этого человека, во время пыток и издевательств над пациентами; она увидела все его насильственные действия с бедными безумцами, которым никто бы никогда не поверил, сумей они рассказать обо всём: им прижимали руки дверьми — борясь с их «шаловливостью»; их обливали ледяной водой прямо на улице, в мороз — проводя «закаляющие процедуры»; их заставляли носить с места на место тяжеленные сумки, набитые землёй, без какого-либо смысла — это была «трудотерапия»; их били электричеством — дабы «вправить мозги»; их насиловали группами мужчин «докторов», не брезгая и старыми женщинами — это было «испытание реакции на стресс»… и далее и далее…
Скорее всего, округлившиеся внезапно от ужаса увиденного, глаза Алисы немного выбили из колеи «доктора» или же он почувствовал, как девушка «ковыряется» в его сознании, — так или иначе, но вскоре он нашёлся и начал говорить всё более и более уверенно.
— Вы, леди, если вас можно так назвать, считаете себя особенной, не так ли? Вы уверенны в том, что мы здесь ничего не смыслим в нашем деле, да? Вы думаете, что сможете «вывести нас на чистую воду» и сменить руководство, а? Была тут уже одна такая. Два года минуло, а мы как были на своих местах, так и остались. Думаешь тебе удастся то, что не удалось Нелли Блай⁈ Я тебе скажу сразу, без обиняков: кем бы ты, милочка, не была — журналист, мэр, президент, да хоть сам Господь Бог — на этот раз тебе, как твоей предшественнице, так просто отсюда не выбраться. Я сделаю всё, чтобы ты осталась тут навсегда, а мои ребята…кх-м… персонал, сделают всё, чтобы выбить из тебя дурь, если ты не делаешь вид, а действительно являешься спятившей сукиной дочкой! — В конце своего спича, мужчина раскраснелся и видно было, что он сильно нервничает. Он был здесь властелином, все ему повиновались, так от чего же он нервничал? Только ли от незнания кем на самом деле является Алиса или было ещё что-то? Так или иначе, не дав сказать девушке в свою защиту и слова, заведующий отделением продолжил:
— Завтра же; нет — сегодня же! Сегодня же, после обеда, в процедурную её, к доктору Миллеру. Посмотрим какая ты крутая на самом деле, малышка! — После этой фразы Алису оттащили за её стол, а весь персонал, — как будто сейчас ничего не произошло, как будто на их глазах не был приговорён к жестоким пыткам человек, просто из-за личной антипатии, — безмятежно продолжил поглощать пищу.
Через пятнадцать минут, Алису тащили по коридору к какому-то «доктору». Её привели в комнату и усадили на какое-то грязное кресло, крепко к нему привязав. Комната была полутёмная, с голыми кирпичными стенами. Затем тащившая её безымянная «сестра» покинула Алису, а вместо неё вошёл безбородый мужчина в очках, заросший седыми волосами, давно жаждущими руки цирюльника. С немецким акцентом он сказал:
