Издали увидав Петровича, разговаривающие возле машин, — будущий хозяин дома и нынешний хозяин объекта, — обратили, мимолётно, на него внимание. Охране же было не до мимолётности. Хотя они уже могли и знать Петровича, всё равно загородили ему дорогу собой и с воинственным видом отказывались его пропускать мимо себя, к своему шефу. Шеф, через пять минут увидев эту сцену, сказал:
— Ребят, пустите человечка. Пусть идёт. Что вы в самом деле, в натуре.
Пилина пустили и он, подойдя, поприветствовал «гостей».
— Добрый день, уважаемый Игорь Астафьевич, добрый день, уважаемый Юрий Иванович!
— Привет, привет!
— И тебе не хворать. Ну… как оно, кхм…Антон? Нормально делаете, не халтурите? Недавно мне Круглый, во время нашего отдыха…хе-хе…рассказал как сейчас строители халтурят. Я немного охренел и решил навести справки на вашу фирмачку…хе-хе…несмотря на солидный опыт и хорошую репутацию, всё же решил проверить и своими глазами, так сказать. Доверяй но проверяй, да, Юра? Хе-хе…
— Игорь Астафьевич, работы выполняются в соответствии с графиком и проектом. Никаких нарушений технологий и существующих норм нет. Сейчас выполняем заливку бетоном пояса верхней части кладки стен гаража. Отгружается первый одиннадцатикубовый бетоносмеситель. Затем приедет ещё один. — отрапортовал Андрей Петрович. Он приврал немного: и технология нарушалась, но допустимо; и в сроки они не успевали, но не критично; и миксера второго быть не должно было, точнее он был бы, но потом и исключительно на бумаге.
— Слушай, не грузи, Антон. Нормально мне скажи: алкаши, халтурщики и прочие идиоты все уволены? Нормально работу делают люди?
— Игорь Астафьевич, нашего прораба зовут Андрей…извините, — тихо сказал Шмальский. На что Соболев только мимолётно глянул на него своим мутным взглядом.
— Игорь Астафьевич, работы выполняют только специалисты высшей квалификации. Никаких недопустимых элементов на стройке нет! — сказал Петрович.
— Хорошо, хорошо, Антон. Молодец. Закончите на «отлично» мне дом — я поговорю с твоим директором, чтобы дал тебе премию хе-хе-хе,- хрипло рассмеявшись, этот достаточно отталкивающий, во всех отношениях, тип, хотел, было, давать команду своим охранникам усаживаться по машинам и, присев к своему водителю, в свою машину сам ехать, но произошло вышеописанное событие с самопроизвольным демонтажём опалубочных конструкций, сопровождаемое громким треском ломающихся фанерных листов, криком рабочих, упавших с «пояса» и стоявших сверху и отчётливой тишиной среди стоявших в дорогих, и не очень, костюмах, людей.
— Интересный поворот событий, а? Юра что скажешь? Антон? Впрочем. Эй, вы! Грузи́те их!
Охранники у Соболева были отобраны и прошли с ним многое поэтому поняли его с полуслова и побежали выполнять приказ. Юрий Иванович не успел даже придумать что сказать в ответ Соболеву, как получил сильный удар в живот.
Андрея Петровича и Юрия Ивановича усадили в авто, припугнули пистолетами и вывезли в ближайшую посадку. Выгрузив строителей из авто, Соболев сказал своим мордоворотам расстрелять их. Но через минуту, когда раздались щелчки незаряженных пистолетов, стала ясно что это такой урок для Пилина и Шмальского.
Далее обделавшиеся воротилы строительного бизнеса были усажены в машину охраны и после приезда назад, к дому Игоря Астафьевича, были выкинуты наружу, со словами:
— И оставшийся бетон идите выгребать вместе со своими непутёвыми рабочими. Выгонять я вас не буду. Пока. Но смета отныне
Петрович рвал и метал после того как с бетоном было покончено. И конечно, Макс попал под горячую руку. На Масяню Петрович сорвался больше, чем на остальных и обвинил его в том что случилось. Хотя Макс и не был к этому причастен, но разбираться никто не стал и Юрий Иванович приказал уволить его, наряду с наделавшими брака бетонщиками и не платить зарплату за отработанные дни, но уволить лишь после того, как они вёдрами вычерпают всю переполненную выгребную яму под «сельским туалетом», находящемся на объекте.
После такого труднейшего трудового дня, Максу пришло в голову лишь пойти в знакомый пив бар и напиться на оставшиеся деньги, нужные для покупки продуктов на время до зарплаты, но его не пустили туда из-за запаха, от него исходившего…
Потом были другие стройки и иные низкооплачиваемые работы, не требующие особой квалификации. Но эту, первую стройку и Петровича, Макс Орлов запомнил на всю жизнь. Петрович стал для него вторым отцом по уровню страха перед ним.
Во сне Петрович превратился в какого-то гигантского злого робота, который приказывал Масяне разными голосами: от визжащего, тонкого фальцета, до громогласного баритона, — вылезать из берлоги и отправляться в путь, в Москву.
