Поступив в институт, Олег тут же организовал музыкальную группу. Он ходил в универ не учиться, а играть блюз. Дома он постоянно занимался, снимая на слух соло лучших блюзменов: Стиви Рэя, Бадди Гая, Альберта и Фредди Кингов, Бадди Виттингтона, Джона Мэйола и других. Его занятия с гитарой были настолько педантичны, что он мог просидеть с ней 8, а иногда и 12 часов кряду.
Время это было пост советское: в стране был настоящий хаос. Каждый пытался утащить к себе в логово кусочек былого производственного потенциала: кто-то пёр станки, кто-то ложки-поварёжки, кто-то воровал колбасу, кто-то целые заводы и нефтедобывающие предприятия…а Олег играл на своём Telecaster, — точнее подделке под оной, — и его не трогали все эти мелочи.
В группе он был основной мыслитель, основной исполнитель и все песни писались им. Партии бас-гитары, соло-гитары, ритм-гитары — всё это было на нём. Барабанщику он рассказывал «на пальцах» как сыграть в той или иной вещи и «гонял» его до посинения, пока тот не научился как надо играть свои партии.
В институте у группы был грандиозный успех. Несмотря на то, что в то время блюз не был особо популярен, но качество исполняемого материала завораживало даже слушателей техно, попсы и прочей низкопробной «музыки».
В один из обычных, ничем не отличающихся от предыдущих, дней к бэнду Олега на выступление зашёл ректор, со своим товарищем, любителем блюза. Не глядя на то, что товарищ этот был в возрасте 50+ лет, он был одет в джинсы и чёрную кожаную куртку, носил достаточно длинные, с сединой, волосы. Глаза его лучились умом и добротой.
Ректор же был суховатый человек, в костюме и туфлях, в его взгляде читалось что ему скучно здесь находится и он делает это только ради своего давнего друга. Они оба сначала стояли у входа в актовый зал, но потом друг ректора не выдержал и пошёл ближе к сцене.
Товарищ ректора опешил от того как играла группа. После концерта, он подошёл к Олегу и сказал:
— Ну вы даёте, ребят. Чьи это инструменталы вы сейчас играли?
— Материал весь придуман мной, — скромно сказал Олег. Он думал что ректор будет ругаться за эту музыку и не ожидал похвалы.
— Я слышу мотивы и лики многих великих, но у вас есть нечто самобытное и привлекательное, радующее не только слух, но и душу. Как вас зовут, молодой человек?
— Олег Шаповалов.
— Очень приятно. Меня — Глеб Михайлович Олейник. А как же ваша группа называется?
— Ну, рабочее название: «Little Island for your soul». Да только мы же только в институте и выступаем… а здесь нас и без названия все знают…
— Хм-м…только в институте? С таким уровнем игры… басист немного «лажал», да…ну и ударник, иногда, не те переходы делал, но это поправимо…но вы, Олег…выше всяких похвал. Не хотите сходить в кафе неподалёку. Есть разговор, — видно было что друг ректора над чем то задумался.
— Да, можем сходить…только у меня не совсем много денег для похода в кафе…точнее их совсем нет…
— Это поправимо, мой юный друг. С вашим талантом это очень поправимо. — Улыбнулся Глеб Олейник.
После того, как Олег и Глеб Михайлович пришли в кафе Jagger, открытое совсем недавно на Литейном проспекте, Глеб Михайлович сразу же приступил к делу. Вначале он заказал по две чашечки кофе, а потом сказал Олегу что хотел бы заняться записью его музыки и раскруткой его группы для поездок с туром по стране.
— У меня есть хороший знакомый в студии звукозаписи. Я сегодня же ему позвоню, а завтра постараюсь заехать, переговорить. Мне кажется, нам нужно будет нанять сессионных музыкантов для записи барабанов и баса. Твои ударник и басист — совсем
— Бас, я, в принципе, и сам могу записать. Я часто на нём играю. Попробую, по крайней мере. Всё это как снег на голову. Ну, в смысле…я приятно удивлён и обескуражен вашим предложением…
— Значит делаем так: я побеседую со своим знакомым Дмитрием. Если договорюсь с ним на ближайшее время — начнём запись твоего материала. У тебя сколько треков есть готовых, аранжированных?
— На данный момент есть тринадцать, но я работаю ещё над одним. — Ответил Олег.
— Тринадцать — это более, чем достаточно! А тот, над которым ты работаешь- можем сделать бонус треком на диске. На западе вообще принято делать бонус — треки, как благодарность слушателю за выбор исполнителя. Песня, как бы, не в альбоме, но, тем не менее, в нём есть. Ты, как бы, даришь её слушателю помимо остальных тринадцати за то, что тот купил твой диск. — Пояснил Глеб Олейник.
— Окей, конечно. Но мне нужно некоторое время, чтобы отточить партии дабы играть их идеально. У меня есть небольшие огрехи при игре и я не хочу чтобы они были слышны.
— Я тебе скажу, как человек, которые слушал великое множество гитаристов и не только гитаристов, — что ты играешь практически идеально! Все твои минимальные промахи при сведении и мастеринге уберут на студии.
— И всё таки. Практически идеально — это не идеально, — серьёзно сказал Олег.
— Ладно, хорошо. Какое время тебе для этого потребуется? — спросил у гитариста его благодетель.
— Думаю, за две недели управлюсь. Может быть раньше, но лучше возьму с запасом.
