Неприятности в Академии Стихий, разрастаясь как снежный ком, так и норовят рухнуть мне на голову. Казалось бы, только-только стали налаживаться отношения с сокурсниками, как возникла новая проблема — кто-то всеми силами пытается уничтожить Каста. Ну и меня заодно, ведь я, иномирянка Дарья Лукина, считаюсь девушкой этого пижонистого короля факультета. Но ужаснее всего то, что среди главных подозреваемых — куратор нашего курса Эмиль фон Глун. Мужчина, сны о котором и… с которым не дают мне покоя. К тому же в Академию вот-вот нагрянет весьма заинтересованная в моем отчислении комиссия… Все непросто? Да. Но я не стану опускать руки и найду выход. Потому что сдаваться не имею права!
В кабинет ректора Академии Стихий я входила не без внутреннего напряжения. Кажется, с тех пор как побывала тут в последний раз, прошла целая вечность, однако в помещении ничего не изменилось. Все те же высокие окна, полускрытые тяжелыми гардинами, шкафы с книгами и стол из дорогих пород дерева, подле которого расположилась пара потертых гостевых кресел. На одно из этих кресел мне и указали.
Сам господин Коргрим сидел за столом, закутанный в форменную белую мантию. Его длинные седые волосы, как и у большинства здешних мужчин, были аккуратно забраны в хвост. Внимательный взгляд и тонкие с полуулыбкой губы придавали ему сходство с этаким добрым волшебником. Но я точно знала — старикан отнюдь не душка. Впрочем… смотря с кем сравнивать.
Ректор был не один. У окна, по правую сторону от стола главы академии, стоял еще кое-кто. Высокого черноволосого мужчину я узнала раньше, чем тот обернулся и одарил меня равнодушным взглядом. Куратор первого курса факультета Огня Эмиль фон Глун. Собственной надменно-аристократической персоной.
С ним я виделась не в пример чаще. Гораздо чаще, чем мне бы того хотелось. И забыть чеканные черты лица и пронзительные синие глаза не смогла бы при всем желании.
Как и ректор, Глун был облачен в мантию, только не белую, а красную — цвета факультета Огня. То есть, несмотря на выходной, находился при исполнении.
Я же, в отличие от этих двоих, была в «гражданском» — в обычных джинсах и футболке. И едва переступила порог кабинета, пожалела, что, получив вызов, не переоделась во что-то более официальное.
Повинуясь жесту ректора, я подошла и опустилась в одно из гостевых кресел. А как только устроилась, услышала скрипучее:
— Дарья, надеюсь, вы понимаете, для чего сюда приглашены?
— Не совсем, — ответила я тихо.
Впрочем, хотя я и не лгала, предположения, разумеется, имелись.
Первое и основное — допрос. Меня же вчера так и не расспросили о подробностях гибели декана и сокурсников, потому что Каст не позволил. А ведь я — второй ключевой свидетель. Разумеется, я должна дать показания. Это не обсуждается.
Но я также догадывалась, что есть еще один повод для вызова. И речь, как оказалось, именно о нем.
— Мы были вынуждены сообщить о вчерашнем инциденте в Совет Магов, — сказал Коргрим. — Следовательно, со дня на день ждем гостей. Комиссия, конечно, прибудет в академию для расследования трагедии, но…
Ректор замолчал. И хотя слова были вполне ожидаемы, сердце забилось чаще, а по спине побежал холодок.
Да, по официальной версии я попала на Полар по велению Совета Магов, но я-то в курсе, что именно Совет — мой главный враг. Это по их указке таких, как я, сперва бросают в омут с головой, а потом просто устраняют. И уж чего-чего, а внимания со стороны Совета не хочется очень. Вот только кто ж меня спросит?
— …но вами тоже поинтересуются, — вторя моим мыслям, продолжил ректор. — Не могут не поинтересоваться. Вы же иномирянка.
Последнее слово было сказано с изрядной долей неприязни, и я непроизвольно поморщилась. А в кабинете снова воцарилась тишина. Нервная и слегка пугающая.
Кажется, от меня ждали каких-то слов, но я заговаривать не спешила. Наоборот, прикусила язык и одновременно бросила быстрый настороженный взгляд в сторону фон Глуна.
Однако куратор видимого интереса к разговору не проявлял. Он по-прежнему стоял спиной и притворялся, будто любуется пейзажем. Да, именно притворялся, потому что любоваться было откровенно нечем. Погода с самого утра стояла отвратная, небо хмурилось, сквозь пелену туч ни единого лучика солнца не пробивалось, отчего мир казался бесцветным и до отвращения скучным. Мелкий игольчатый дождь очарования природе тоже не добавлял, тем более что от природы остались лишь полуголые деревья и прелая листва вместо зеленой травы.
— Дарья, вы… — снова подал голос ректор и опять замолчал. А потом шумно вздохнул и, видимо, отчаявшись добиться моей реакции, перешел-таки к делу. — Дарья, принимая вас в наше учебное заведение, мы сразу же подняли вопрос об успеваемости. Собственно, именно от нее зависят перспективы любого из наших учеников. Понимаю, что до сессии еще далеко, но материал для выводов уже есть.
Я удивленно приподняла бровь, а ректор нахмурился и выдал:
— Ваша успеваемость никуда не годится, Дарья. Это ужасно. На моей памяти в этих стенах еще не было более бездарной студентки.
Что-о-о?!
От этого заявления я несколько выпала из реальности. Нет, я, конечно, с самого начала подозревала, что правды никто не скажет и разговор пойдет по обходному пути, но столь наглой лжи не ожидала никак.
У кого успеваемость плохая? У меня? Да я единственная первокурсница, которой удалось сотворить пульсар! И бытовые заклинания у меня тоже получаются, хотя в этом пока даже под пытками не признаюсь. А кроме того, есть еще самые обычные лекции и семинары, где преподы меня, пусть и кривятся, но хвалят.
Так о какой плохой успеваемости может идти речь?!
