Алиса посмотрела на синюю ауру водителя и поняла, что тому сейчас не до них. На экран он даже и не взглянул – только махнул рукой.
Алексею не понравилось, что от него пытаются бесцеремонно избавиться. Он принялся упрашивать водителя посмотреть внимательнее, но Алиса остановила его, положив руку на плечо.
– Пойдем. У него горе. Болеет кто-то. Не мучай человека. Ему не до нас.
Таксист ухмыльнулся:
– А ты тоже не ведьма, да?
– Что значит тоже? – Алиса впилась в него взглядом.
– Да вот только что вез одну в Москву. Она с первого взгляда распознала, что у меня внучка болеет. Я ей анекдоты травлю, а она говорит: «Грустный вы. Горе у вас». Здоровья еще нагадала, хоть и не ведьма, говорит. Похожа на тебя, кстати.
– Так это ж сестра и есть. Мы ее с мужем ищем! – воскликнула Алиса. – Уехала, значит? Вот беда. Мы в гости, а она отсюда! Куда хоть в Москву отвезли?
– Да на ВДНХ. У метро почти вышла.
– А где села к вам?
Таксист прищурился:
– А откуда мне знать, что вы задумали? Девка хорошая была, добрая. Много вы вопросов задаете. В гости приехали, а адреса не знаете? А вещи где?
Алиса вздохнула. Почему все всегда так сложно? Она достала из кармашка комбинезона удостоверение «Свои» и, раскрывая его, ударила таксиста страхом. – Поменьше выпендривайтесь. Отвечайте на вопросы. Быстро и четко. Адрес, по которому забирали клиента?
Пожилой таксист испуганно глянул на нее.
– Что ж вы сразу-то не представились? Тут, на Толстого, семнадцать.
– Спасибо. Свободны, – сказала Алиса, кивнула и, отходя, забрала страх обратно. Не только тот, что навела, но и за внучку. Горе осталось, но без подпитки опасениями заметно уменьшилось.
Выяснить у бабушек перед подъездом, которые в этом провинциальном городке не меняются десятками лет, в какой квартире живет недавно приехавшая молодая пара, было делом техники. Нелюдимая чужачка раздражала всех, и удостоверению Алисы старушки даже обрадовались. Наверное, думали они, эту непутеху наконец арестуют.
Дверь на третьем этаже хрущевки была деревянной и такой же древней, как сам дом, – еще со старым замком, который намертво защелкивался, если хлопнуть посильнее. Вскрыть его можно было даже перочинным ножом, что Алексей и сделал меньше чем за минуту. По мнению Алисы, хлипкую конструкцию следовало просто высадить ногой, но Алексей заявил, что тогда бдительные соседи точно вызовут полицию, и ее корочка уже не спасет.
Квартирка оказалась под стать двери: классическая «бабушкина» халупа с уставшей мебелью. Алиса поежилась, представив себе, каково родиться и всю жизнь прожить в таком месте. И в доме, и в городке.
Она осмотрела спальню, потом узкую кухоньку.
– Они не ужинали и даже не обедали. Вдвоем, что ли, уехали? – заметил Алексей, а в ответ на растерянный взгляд Алисы кивнул в сторону раковины. – Там еще с завтрака стакан из-под молока стоит, и все.
– Таксист говорил только о девушке. Значит, Денис где-то здесь.
Алексей поднял с пола скомканную записку, прочел и протянул листок Алисе.
– Мы опоздали. Ее уже нашли.
Денис остановился у поместья Макеева. В прошлый раз перебраться через высокий забор ему помогла лестница. Теперь пришлось лезть так. Ни времени, ни возможности отключить камеры не было, да его и не волновало, заметят его или нет. Через главные ворота не пустят – это понятно, но выставить себя за порог просто так он не даст. Потребует встречи с Макеевым. А если его в доме нет, то Денис добьется, чтобы хозяина вызвали или хотя бы дозвонились ему.
Он спрыгнул с другой стороны забора и сразу понял, что что-то не так. Уже темнело, но территория поместья не освещалась. В прошлый раз, как он помнил, в саду горело множество фонарей, да и сам дом подсвечивался.
Денис подошел к зданию: во всех окнах было темно. Крыльцо было усыпано желтыми и красными листьями. Если бы дверь открывали в последние дни, их бы точно смахнули. Поместье было заброшено. Кати здесь не было. Макеев не приедет.
Он отошел подальше и заглянул на балкон. Вспомнил, как подставил Кате руки, чтобы она не боялась шагнуть с него вниз, и их первое мимолетное объятие, когда он поймал ее и поставил на землю.
Странно, но его лесенка так и осталась лежать там, где он ее оставил. Как будто стоило Кате покинуть особняк, жизнь в нем выключили и все погрузилось в сон. Охрана, вероятно, тоже сразу уехала. Денис, следуя странному ностальгическому порыву, прислонил брошенную лесенку к забору, перелез обратно и пошел в лес той же дорогой, которой они тогда бежали с Катей.
Что пошло не так? Почему он теперь один? Почему она сбежала? Ведь так это называется, когда наутро после ссоры девушка уезжает к папе? Или к тому, кто долгие годы заменял ей отца. Несмотря на все то зло, что он причинил ей в жизни.
