КАТЯ ВНИМАТЕЛЬНО РАЗГЛЯДЫВАЛА ауру таксиста. Немолодой лысеющий мужчина без умолку рассказывал всякую ерунду. Типичные дорожные истории про чудаковатых пассажиров, про зверей-гаишников, про цены на топливо. Поначалу ей даже было интересно, расскажет ли он про нее следующему, кто сядет за заднее сиденье. Потом она присмотрелась к ауре и ахнула. Глубокий синий цвет горя. Этот человек не развлекал симпатичную пассажирку, а старался хотя бы на время заболтать собственную боль.
Она дождалась момента, когда водитель сделает небольшую паузу, и осторожно спросила:
– Простите… вы такой грустный и расстроенный. У вас что-то случилось?
Таксист молчал целую минуту.
– Прозорливая. Может, ты ведьма? – горько усмехнулся он.
– Нет, просто хорошо чувствую людей.
– Жаль, что не ведьма. А то я бы заплатил. За колдовство. Я за любую соломинку готов хвататься. Внучка у меня заболела.
– Чем?
– Да в том-то и беда – знать бы. Врачи руками разводят. Говорят, анализов нужно больше.
– А у вас денег не хватает?
– Да не, она в государственной больнице. Все бесплатно. Просто это время. Анализы-шманализы, туда-сюда. Все время ждать. А часы тикают, ребенок угасает прямо на глазах. Смотреть больно.
Катя пожалела, что не может, как раньше, забрать у него синий и заменить его на серебристо-золотую надежду. Пришлось действовать так, как обычно делают люди. Она где-то об этом читала.
– Все будет хорошо. Поверьте, я чувствую. Самого плохого не случилось – ничего неизлечимого не нашли, а на это первым делом проверяют. Если что-то попроще – найдут. Вот увидите, сегодня-завтра обнаружат микроба или еще что-нибудь и начнут лечить.
– Вот я и говорю, жаль, что не ведьма. Тогда я бы охотнее поверил, – вздохнул таксист и замолчал. За всю дорогу он больше не сказал ни слова.
Вплотную к памятнику было не подъехать. Катя вышла чуть поодаль и побрела пешком. Кто-то неожиданно подошел сзади и схватил ее за предплечье. Катя вздрогнула и резко повернулась. Это был Макеев.
– Я примерно догадался, где тебя высадят, – тихо сказал он. – Пойдем. Надеюсь, мне удалось сделать так, чтобы за мной не проследили.
– Кто? И что происходит? – взволнованно спросила Катя.
– Ты изменила мир. Ты сама еще не понимаешь этого, но все остальные это прочувствовали, да еще как. Половина из тех, кого это коснулось, в ужасе от твоих возможностей, вторая половина в восторге, но и те и другие ищут тебя, чтобы использовать в своих целях… или сделать так, чтобы ты больше никогда не повторила ничего подобного и не помогла их конкурентам.
Катя от волнения закусила губу и посмотрела на Макеева:
– А ты? Чего хочешь ты?
Макеев заглянул ей в глаза.
– Хочешь честно? Хотя ты же теперь научилась видеть меня насквозь, тебе и так не соврешь. Я еще не решил, чего хочу в этой игре. Одно знаю точно: тебя нужно защитить. К тому же я обещал это твоей матери. Да и мне ты, поверь, небезразлична, что бы ты там про меня ни думала. Для начала я постараюсь тебя спрятать, а потом подумаем, что делать. Возможно, ты захочешь мне помочь. Но если и нет, мое отношение не изменится.
– Если ты сейчас не про суд, где я могу выступить как свидетель, а про мои способности и силу, то забудь. Их больше нет. Та вспышка меня полностью выжгла. Ауру я еще вижу, но эмоциями управлять больше не умею. Ни у других, ни у себя. Но тебе ведь нужен свидетель?
– К черту свидетелей. Тебе нельзя появляться на публике. Расчет как раз и был на то, что ты покажешься. Суд – ширма. Балаган. Цирк. Там не сказали ни слова правды. Все было только для того, чтобы я придумал, как повторить то, что ты сделала в особняке, когда надела шлем виртуальной реальности.
– Тогда у тебя проблемы, – вздохнула Катя. – И у меня тоже. Выходит, все зря? Я напрасно приехала.
Макеев задумчиво посмотрел вдаль.
– Давай проверим. Чтобы я не корил себя за то, что не попробовал все варианты, – попросил он. – Один короткий эксперимент, и мы поймем, исчезли твои способности или просто ослабли.
– При одном условии. Где бы ты меня ни спрятал, я должна иметь возможность уйти, когда пожелаю. И когда я сочту нужным, я позову туда Дениса.
Макеев поиграл желваками на скулах:
– Договорились.
Денис весь день корил себя за то, как глупо вчера поступил. Обиделся, как мальчишка. Нужно было постараться ее понять. С момента побега они впервые крупно поссорились, и Денису было ужасно не по себе. Он не находил себе места и посреди дня решил, что все-таки нужно приехать домой и объясниться.
Он открыл дверь и замер. Кати в прихожей не было. Денис уже так привык, что она всегда встречает его, что сейчас оторопел. Неужели она настолько рассердилась?
– Катя! – позвал он, но дом ответил ему звонкой тишиной.
«Может, спит?» – подумал он, хотя по телу разливался противный холодок понимания, что квартира пуста.
Он прошел в спальню, но постель была застелена. На кухне Кати тоже не оказалось, зато там лежала записка.
Денис видел, что Катя писала в странном состоянии смятения, азарта и волнения – эти эмоции выдавали остатки ауры на бумаге. Прочтя записку, он смял ее в кулаке и со злостью швырнул в стену.
