Темнеет уже. У врага – пулемёт на чердаке. Всю улицу простреливает. Ротный приказывает подавить. Давить так давить! А крыша-то соломенная. Есть идея!
– Давай зажигательные, – кричу библиотекарю.
Какой же я умный! Прямо аж распирает всего от самолюбования! Ставлю диск зажигательно-трассирующих, долблю по крыше. Светящиеся трассеры впиваются в солому. По мне в ответ – трассеры с чердака. Комья стылой земли в лицо, осколки льда впиваются в щёки. Перекатываюсь за навозную кучу. Пули с чавканьем впиваются в моё укрытие. Пуля пулемётная запросто пробивает бревенчатую стену, кирпичную кладку в один кирпич, людей – навылет, а вот в навозе – вязнет.
Не горит крыша!
Спустя три диска пулемёт на чердаке заткнулся. Второй раз окончательно. Наши – пошли в атаку. А крыша не загорелась. Вот такой вот я – «вумный»! Самовлюблённый! Реальностью со всего размаха – по лицу и по задранному носу! Ха-ха!
Это был, в селе этом, штаб дивизии мадьяр и их дивизионные склады. Комдив вражеский с офицерами штаба прорвались, сбежали сквозь штрафников. Дорогу им пробивал какой-то уродский танк. Раздавив нашего ошалевшего штрафника, что в ужасе бежал от него прямо по улице, прямо по ходу движения танка. Жуть! А звук этот? Я близко был. За охапкой соломы прятался. Всё слышал, всё видел. Лежал и боялся, чтобы не увидели меня. Так неожиданно танк этот появился, развалив сарай, что кроме спасения от него, других мыслей даже не возникло.
Наши танки и пушки где-то застряли, ПТР у нас и не было, как и противотанковых гранат. Даже бутылок с огнесмесью нет. Потому и разбегались штрафники с пути танка.
Так и ушли они. Танк и два автобуса. Мы только обстреляли их в спину. Танку наши пули – что слону горох, а автобусы дырявились будь здоров!
Ничего против танка у меня не было. Ничего.
Я был зол на себя. Уже после, когда танк прошёл. За своё минутное малодушие. Сам себе удивился. Позже. Со злобой стрелял вслед убегающей колонне, пока все патроны не расстрелял. Библиотекарь тоже где-то от страха шхерился.
После бегства командования румыны сразу потеряли боевой азарт – побежали.
Бой ещё не угас, изредка вспыхивала стрельба то тут, то там, а штрафная рота уже занялась потрошением складов. Забыв даже о сборе пленных. Не то что о преследовании тех, что в плен и не собирались. Сколько этих «пленных» сбежало, пока гудели склады – никто не узнает. Некому было организовывать преследование. Склады же!
Рота была небоеспособной уже через час. Если бы танк вернулся – можно нас было брать голыми руками. На ногах остались только ротный, ротный старшина и я. Ужрался халявным вином даже политрук. Не говоря уже о бульдогах ротного.
И вот я, как в той басне про генералов и мужика – в одно лицо провожу боевое охранение позиций роты. С равнодушием смотрю на спины убегающих мадьяр. У меня патроны кончились. Всё в слепой злости расстрелял вслед штабной колонне. Бегать за ними, натовцами? Ну их! Устал я, запыхался.
Ещё и злюсь на себя. За упущенный танк, за упущенных офицеров штаба. Мог я остановить танк? Мог. Если не врать самому себе – мог. Что там этот танк? Что-то похожее на чешское чудо техники первого поколения танкостроения. Да, что-то из того поколения, где были «виккерсы», наш Т-26, Т-28, чехи Т-35 и Т-38. Рама, клёпки, противопульная броня. Низкая скорость и манёвренность. Мог я своим виброклинком его порубать? Мог. Не сделал. Не остановил. Злюсь на себя. Ругаю самого себя последними словами. Знатный трофей был бы! Сразу бы два пожизненных списалось. А если бы ещё и генерала прихватил – вообще бы амнистировали. Уже шучу. Опять истерика?
Что-то у меня от всего тоже наступило состояние «влом». Ничего не хочу. Апатия какая-то. Может, тоже пьяным прикинуться? Да, определённо, так и сделаю. Не хочу быть белой вороной. Всковыриваю печать на бутылке. Ну и гадость! Хорош! Запах будет, а пить эту дрянь – увольте.
А вот и подмога. Танки с десантом. В этот раз вообще Т-60. С пулемётами в башнях. И эскадрон гусар летучих. Конница. Вот пусть они и охраняют! Бегу в центр села, спешу, пока наши штрафные свиньи всё не сожрали.
Утром – похмелье и разбор полётов. Склады – опечатаны и охраняются кавалерией. Да-да. Про эскадрон гусар я не шутил. Хотя это, скорее, драгуны. Та же пехота – винтовки, каски, ватники. Ни бурок, ни папах. Всё отличие – шашки на боках да шпоры на сапогах.
Вся рота болеет с перепоя. Ротный болеет от другой проблемы – у него обострение геморроя после разбора полётов. Библиотекарь вообще помирает. А я ржу над ним. Люблю поиздеваться над страдающими с перепоя. Особо когда сам не страдаешь. Я же не пил. И шуточек по этому поводу у меня вагон и маленькая тележка.
