— Ваше сиятельство, — с прононсом в голосе ответила она мне, — мой дорогой супруг не упоминал, что вы так хорошо говорите на нашем языке.
— О, синьора, — я склонил голову, — ваш муж так хорошо говорит на латыни, что я не видел смысла переходить на язык Франсуа Вийона. Вы синьор ла Валле в каком университете обучались? В Тулузе или Сорбонне?
Губернатор если, где и обучался, то явно только дома у приглашённых учителей, но мои комплементы ему определённо понравились, и он заулыбался.
— Ой, ваше сиятельство, это просто природный талант, — без ложной скромности заметил он.
А я тем временем попросил синьора Аймоне, дать мне коробочку, которую рыцарь небрежно держал под мышкой.
— Не знал, что подарить хозяйке дома, — протянул я её женщине, — поэтому прошу, строго не судите мой выбор, синьора.
Женщина взяла футляр, открыла его и потрясённо замерла, поскольку лежащее там колье стоило больше, чем весь этот дом вместе со всеми слугами. Губернатор, взглянув одним глазком на украшение, тоже проникся.
— Ой, ваше сиятельство, — очнулась от шока его жена, — ну что вы такое говорите, ваш вкус просто безупречен.
— Ох, синьора ла Валле, вы своими добрыми словами, прямо камень с моей души сняли, — я облегчённо вздохнул.
— Дорогая, побудешь пока с маркизом? — попросил губернатор, поскольку прибыл следующий гость, но явно рангом пожиже, чем я, поскольку его он отправился встречать один.
Женщина, передав футляр с драгоценностью своей служанке, взглядом проследила, как та его уносит и только после этого повернулась ко мне.
— Ваше сиятельство…
— Для такой очаровательной хозяйки дома, как вы, будет достаточно обращения — синьор Иньиго, — улыбнулся я, — к чему нам эти условности между друзьями, синьора.
— Ах, синьор Иньиго, ну почему вы почтили наш дом своим посещением только сейчас, — женщина таяла от моих комплиментов.
* — До введения Григорианского календаря (в 1582 году) Крещение Господне (Богоявление) отмечалось 6 января по Юлианскому календарю
— Мечты и грёзы, синьора ла Валле, тому причиной, — тяжко вздохнул я, — я познакомился недавно с инфантом Энрике, братом короля Португалии, он заразил меня своей идей открыть морской путь в Индию. Вот я и погряз сейчас в работу по созданию кораблей, для этого весьма сложного дела.
— Ох, это так сложно для меня, синьор Иньиго, — жеманно улыбнулась она мне, — пойдёмте я вас лучше познакомлю с дамами, на плечах которых держится этот город. Если бы не они, мужчины бы так и погрязли в своих развлечениях, охоте и прочих благородных делах.
— Буду вам весьма признателен, синьора ла Валле, — удивился я, чего это она решила меня с кем-то знакомить из женщин.
И только когда мы подошли ближе, к отдельно стоящей группе тридцатилетних женщин, за спинами которых стояла молодая поросль женского пола, не старше шестнадцати лет, до меня дошло, зачем она меня к ним подвела. Судя по всему, молодые девушки за этими дамами были без женихов.
— Синьор Иньиго, — сеньора ла Валле подвела меня к этой группе, — позвольте вам представить свет и красоту нашего города.
Она стала по одной представлять мне женщин, которые меня своими взглядами раздели, измерили, примерили и оценили. Взгляды всех, оценивших верно стоимость моего костюма, а также надетых на меня драгоценностей стали резко заинтересованными.
— Ваше сиятельство, — одна из них склонила голову, — вы так давно в городе, а нас посетили только сегодня, за это у нас полагается штраф.
— Какой же, уважаемая синьора? — ахнул я, притворно хватаясь за сердце.
— Вне очередной танец, — улыбнулась она мне, показав чёрные и гнилые зубы, — причём поскольку пока на этом вечере вы дворянин с самым высоким титулом из всех присутствующих, то вы можете сами выбрать себе девушку для танца.
— Синьора, ну посмотрите на меня, — рассмеялся я, — где я и где танец. Если бы не Святой отец, наложивший на меня руки при своём избрании, я бы и ходить не мог до сих пор.
Глаза всех стали огромными и меня тут же попросили рассказать эту историю. Так что мне пришлось в красках, описывая попутно ещё и празднования по случаю вступления папы в должность, всё это рассказывать.
Дамы ахали, восхищались, а моя ценность в их глазах явно всё время только росла.
— Так что танцы — это не для меня синьоры, — заключил я в конце своего рассказа, — простите, что отнял у вас столько времени своей болтовнёй.
— Нет, ваше сиятельство, не уходите, молим вас, вы так интересно всё рассказываете! — эти церберы даже не думали отпускать меня из своей пасти, а потому одна из них повернулась и поманила кого-то пальчиком.
