«Получается в рамках всей человеческой цивилизации можно выделить народы — хищники, травоядные и т. д.?!» — предположила жена. — «Да, так получается, и это реальный взгляд на мир! Это мой взгляд на мир. В животном мире мы это видим и не удивляемся! Я не закрепляю за одним народом навечно роль жвачного или хищника — это изменчиво и зависит от стадии развития народа, общества! Что в обществе на данной стадии востребовано, поощряется, то и преобладает — происходит естественный отбор, латентные свойства проявляются открыто! Например, если гомосексуализм сейчас моден, то скрытые гомосексуалисты становятся открытыми и даже этим гордятся: это модно, современно — устраивают парады гордости! Будут их презирать, как раньше — спрячутся и объявят себя гетеросексуалами — уйдут в подполье!» «А кто сейчас евреи?» — вслух рассуждала жена. — «Похоже, Израиль — общество жвачных! Там всё больше накапливается жвачных, которые толкаются, бодаются за травку — портфелями она у них называется! И они не хотят замечать, что вокруг них скопились гиены и ждут своего часа! Ситуация повторяется, но ещё более опасная, чем при нацизме — больше жвачных скопилось на маленьком пространстве! Тогда немцы относили евреев к крысам-разрушителям! И сейчас мир это делает! Это называется проекцией в психологии — переносить свои особенности на других!».
«Пока мы с тобою философствовали, в коридоре накопилось к нам много жвачных, хищников и простейших! — объявила жена. — Кого звать?». — «Пусть зайдёт, тот, чья очередь подошла, а наша задача уже определить, хищник он или жвачное, и помочь ему свою роль выполнить, тогда избавим его от невроза!».
Следующим был пациент Циглер, 48-ми лет, учитель математики, среднего роста, толстенький, подозрительно нежный! С депрессией, социальной фобией: не то сказал, не так посмотрели 14-ти — 17-тилетние ученики, боли в шее, затылке — головные боли, тошнота! — «Когда тошнит?». — «Утром всегда!». — «Когда надо идти в школу?». — «Да». «Меня тоже тошнило, когда учился в школе!» — признался я, но не обрадовал Циглера. «Ко мне всегда плохо относились и соученики, как сейчас ученики!» — признался Циглер. — «И ко мне, в особенности, учителя математики! Но это не имеет значения, кто плохо относится, хотя, конечно хуже, когда равные по положению!». «Да, ко мне и коллеги плохо относятся!» — добавил Циглер, мрачно задумавшись. «Женаты?» «Да». — Это меня, честно, удивило! Я от него этого «не ожидал», скорее, похоже, что замужем! — «А как дома?». — «Там сейчас всё хорошо». — «Почему “там” и “сейчас”?! Отвечаете как будто не у вас это, а где-то “там”, не имеющее к вам отношения! Ну, сейчас хорошо, а раньше?». — «Моя жена пять лет назад мне изменила». — «Один раз?». — «Нет, она четыре года имела контакты с другом моей сестры». «Вот пример хищницы! К таким нельзя приводить друзей — отберут! Хапают всё, что рядом лежит или в сети попадает, или дохлое! Может быть, она из семейства кошачьих, может, насекомое — паук, а может и падальщица?» — подумал я и глянул на жену. «Не существует друга или подруги семьи — существует её вор или воровка!» — объяснил я Циглеру. «Почему?!» — удивился Циглер. — «Друг твоей семьи хочет стать и другом твоей жены, подруга твоей семьи — твоей подругой!». «А что делать?» — продолжал удивляться наивный Циглер. — «Не впускай “друзей” в свою семью или хотя бы “пометь” свою жену — учись у собаки! — по виду Циглера понял, что он ничего не понял, поэтому перешел на простую материю: — А сейчас жена изменяет?». — «Нет, этот мужчина пять лет в коме лежит». «Плохой знак для женщины, у которой мужчины в кому впадают — мрут, как мухи! От таких лучше бежать, да поживее, паукообразное какое-то?! Но этот — явный травоядный, мазохист, любит страдания, создан, чтобы его жрали!» — пронеслось у меня в голове.
