«Во, даёт!» — укоризненно покачала головой жена, когда Силке ушла. «Дала», — подправил я. «И что, думаешь, он её не выгонит?!» — спросила жена. — «Если меня будет слушать, то есть шансы остаться! Но проблема в том, что она будет ещё и отсебятину нести! И это усложнит мою задачу, но я надеюсь, что и Шнауцер не Спиноза! Он ведь профессиональный рогоносец и дурак! Ему, с его самовлюблённостью, будет легче поверить, что его любят, чем в то, что его смогли заменить первым встречным! Я ему даю желательную наживку, которую он охотнее заглотит, чем горькую пилюлю — правду! Он её может прогнать, но позже, когда успокоится! А сейчас у него шок, психотравма называется, — реактивное состояние!». «А что он за животное?» — поинтересовалась жена. — «По уму — баран, по характеру — свинья, всё жрёт! А по биологическому признаку — крыса, думаю!». «Но он же крупный», — засомневалась жена. «Ну хорошо, водяная крыса — нутрия! — согласился я. — Помнишь, в Ленинграде женщины ее шкурку на головах носили в виде шапок, а старухи даже расчёсывали такую шапку, как собственную причёску! Вот и Кокиш позарилась на его шкурку!». «Так кто он всё-таки такой?» — настаивала жена. — «Дерьмо, и пойди попробуй его определи: баранье, свиное или крысиное? Ну, конечно, можно! Но я не специалист по дерьму, и я уже сказал, что человек сложнее, чем животное и может признаки многих животных иметь. Дома он свинья, на работе крыса, а с любовницей — рогоносец-многорог, например. Ну и потом, это не так сейчас важно. Сейчас самое важное, что он баран, и мы поможем Кокиш его облапошить!». — «Зачем?» — спросила жена. — «Ну, во-первых, человек попал в беду, она сейчас наша пациентка. Во-вторых, пусть он жрёт то, что заслужил, пусть имеет, чем заниматься — меньше будет нам гадить! Страдания превращают свинью в человека». «Думаешь?» — скептически скривилась жена. — «Ну пусть получится свинья с человеческой рожей — как социализм! А что толку с того, если мы не поможем Кокиш, и он её выгонит? Я же тебе говорил, что на смену одним паразитам приходят другие, и их задача поддерживать здоровые силы — иммунную систему в тонусе! Ты же знаешь ещё одну мою заповедь: “Не помогай одним паразитам уничтожать других, пусть ослабляют друг друга!”». «Ты прав», — согласилась жена, задумавшись. «Конечно, прав!» — живо согласился я.
«Пойдём, нас уже ждёт на кушетке фрау Блох», — прервала меня жена. Тридцатисемилетняя, щуплая, невысокого роста, бледная, зашибленная фрау Блох без особого энтузиазма встретила наше появление. Она, чувствовалось, ни на что хорошее не надеялась. Двое маленьких детей, а муж, по её описанию, полицай-садист. От него, в основном, и сбежала в клинику: «Хочу разобраться в своих проблемах», — скромно объявила Блох. «Во всём виновата ваша мать! — объявила ей наша психотерапевт фрау Функ. — Мать вас женственности лишила, всё запрещала и ревновала к отцу, который изменял вашей матери». Возвращаясь с гулянки, отец был ласков с дочерью, а это не нравилось маме, которая была к ней строга. Фрау Блох была к тому же очень похожа на отца! И это тоже не нравилось её матери.
Предложил в гипнозе фрау Блох, увидеть картины детства и дать волю своим чувствам, ничего не бояться! Я рядом и её поддержу, что бы она ни делала, что бы с ней ни происходило! «Ну что видели в гипнозе?» — спросил я у фрау Блох. — «Свою мать видела». — «И что?». — «Она мне запрещала гулять с мальчиками». — «А вы?». — «А я её лягнула ногой и не один раз!». — «А мать?». — «Она на меня пёрла, а я лягалась и отбила атаку!». — «Ну и как себя чувствуете теперь?». «Очень хорошо! — призналась Блох. — Я всегда это хотела сделать, но не решалась!». «Ты уже как немцы лечишь!» — упрекнула жена, когда довольная Блох ушла. — «Нет, я же ей не приказал бить мать, но и запретить не могу, если охота. Зато теперь мы знаем, что фрау Блох нашла себе или ищет “мальчика”!». — «Почему?». — «Потому что отбила атаку матери, которая ей это запрещала!». «Она же замужем!» — возразила жена. — «Но она же хочет мальчика, о котором в детстве мечтала! Вот сейчас и наверстывает, тем более, что их — этих мальчиков здесь много! Они — “мальчики”, она — “девочка”! А муж — “мама”, которая ей запрещала гулять с мальчиками, он же полицай!». «Рассуждаешь, как психотерапевт — фрау Функ», — рассмеялась жена. — «Иногда приходится, в конкретных случаях! Я же не догматик! Я не отрицаю в психологическом развитии личности роль воспитания! Другое дело — индивидуально это применять, а в данном случае это подходит». «Но причём мама и муж полицай? — возразила жена. — Скорее, муж — это папа!». — «Нет, папа у неё был добрый — гуляка, как и она! А злого мужа, можно и как злую мать воспринимать — это роли не играет, главное образ зла! Фрейд, кстати, говорил о замещении во сне одного образа другим!». «Схожу сегодня на конференцию, расскажу про гипноз у Блох! Интересно, что наши психологи скажут?».
