«Это очень хорошо и интересно! — обрадовалась фрау Функ, услышав мой рассказ. — Я буду теперь в упражнениях по имагинации (воображение образов по Карлу Юнгу) её учить, мысленно себе представлять — мать ногой бить, себя защищать! Она отлично поддаётся развитию!». «Поразительно, за такой короткий срок!» — восхищались и остальные. «А я ей могу сегодня, во время прогулки по лесным тропам, предложить оплёвывать деревья, представляя, что это её мама!» — предложил свои услуги и телесно-ориентированный Хагелюкен. «У неё явный конфликт “близости и дистанции”! — сообщила танцовщица (танцетерапевт). — Я к ней вчера вплотную, да ещё сзади, приблизилась и прижалась! И она от меня, что вы думаете, отбежала — не переносит близости!» «Очень хорошо, что Блох не такая, как ты — лесбиянка!» — подумал я. «Но я буду с ней и дальше тренировать близость!» — пообещала танцетерапевт! «Вот этого не надо! — подумал я и неудачно пошутил: — Может, пусть в следующий раз к ней пациент её возраста прижмётся? И у неё не будет этой проблемы — “близости и дистанции”!». «Причём тут половые различия! — возмутились главная врач, танцовщица и музыкантша одновременно. — Здесь пол ни при чём!». «Она по вечерам часто общается с пациентом Биднером! — сообщила “неуместно” и встревожено дневная медсестра. — И ночная медсестра её с ним видела, они целовались!». «Да вы что!» — побледнела фрау Функ. «Это точно чистая регрессия — уход в детство!» — возмутилась главный врач Клизман, готовая ехать аж в Россию за «регрессией» — пожилыми мужчинами.
«Я Блох тоже вижу часто с одним и тем же пациентом, — согласилась жена после передачи мною содержания конференции. — Я не придавала этому никакого значения, но ты оказался прав в своём прогнозе!». «В констатации! — поправил я. — Я редко выхожу из нашего отделения, только в туалет и иногда на конференции, что менее приятно, чем в туалет, а ты часто ходишь по клинике. Иногда мне “доноси”, что снаружи происходит, тогда мне не надо будет строить догадки по гипнотическим фантазиям! Не буду тратить время на разгадку уже свершившегося факта. Получается, что “соседка” уже родила, а я только предсказываю, что она только вот-вот гульнуть собирается!».
Блох пришла к нам сегодня, она была чем-то довольна, но и встревожена одновременно. «Спасибо!» — поблагодарила Блох. — «За что?». — «Я по-настоящему влюбилась с вашей помощью!». — «Почему с моей?». — «После гипноза, где я с мамой рассчиталась, я её уже не боюсь!». — «А мужа?». — «Его боюсь, но не люблю, и он это понял. Он согласен измениться, стать добрее ко мне и готов дать больше свободы! Но я от него уже ничего не хочу, я по-настоящему влюбилась!». — «Вы уверены, что это тот, на которого мужа и детей стоит променять!». — «При чём здесь дети!». — «Потому что чужой мужчина им никогда не будет настоящим отцом!». — «Муж всё равно мне их не отдаст!». — «Тем более! Вот, он даже и на компромиссы согласен! А этот холостой?». — «Был женат, но разведен и у него тоже двое детей». — «С кем дети?». — «С его женой». — «Тоже, видать, не золото!» — предположил я. — «Нет, это его жена виновата, он мне всё рассказал!» — уверенно сказала фрау Блох. — Она ему, как и мне мой муж, не давала никакой свободы, была как его строгая мать!». — «Я вам советую не спешить и мужу не рассказывать!». — «А я ему уже всё рассказала, и он готов мне дать свободу, чтобы меня окончательно не потерять!». — «Тем более, я вам не советую спешить!» — по раздражённому виду Блох понял, что она больше не придёт. «Она больше не придёт к нам — дату визита не заказала», — подтвердила и жена после ухода Блох. — «Знаю, но бывают такие ситуации, когда я не могу не советовать пациентам то, что им не нравится. Она потеряет свою семью, и не найдёт другую: с одного поезда соскочила, а другой просто не придёт! Дети наиграются на травке, как козлики и разбегутся! Затем приползёт к мужу, а там уже будет другая на её плацкартном месте. Она точная копия своего отца-гуляки — “горбатого могила исправит”! И я поддался на соблазн изменить личность!».
