«Здравствуйте, херр Дупик! Как чувствуете себя?». — «Да так, ничего». — «Это неплохо». — «А что сказал вам мой пульс?». — «Пока ещё ничего, я его еще не пощупал!». — «Ну и что он сказал?». — «Сказал, что маловато энергии в меридиане лёгких». — «Это страшно?! Надо задуматься?!». — «Нет, не надо». — «Это достойно опасения?!». — «Нет, не достойно!». — «А с чем это связано?!». — «Ну, немного иммунная система ослабла». — «Да, вы правы, у меня горло болит! Это опасно?!». — «Нет, неопасно». — «А что может случиться?!». — «Ничего страшного, укреплю меридиан лёгких, и иммунная система укрепится». — «А как с сердцем?!». — «С сердцем нормально».
«Вот видишь, как я людей меняю», — обратился я к жене в соседней комнате, пока Дупик укреплял свои лёгкие. — «Да, действительно, стал какой-то серьёзный, чище одет, меньше воняет от него, носочки посвежее!». — «А, главное, не строит глазки, не спрашивает, что говорит выходной отдел кишечника!» — добавил я. «Точно, не спросил!» — удивлённо констатировала жена. — «Понял, что здесь его перверсии не найдут удовлетворения! Так что я не всем всё разрешаю! Я одним разрешаю, а другим запрещаю и, как видишь, люди меня понимают! Даже гомосексуалист может зажать свой анус, если ему объяснить: “Здесь не курят!” или: “Извините, ваша собачка должна остаться снаружи!” — как немцы пишут на дверях магазина: “ich muss draußen bleiben” (я должна остаться снаружи)! — и рисунок собачки приводится, чтобы не перепутать, какая собачка имеется в виду! Вот и Дупик оставил свою “собачку” снаружи!». «Надолго ли?» — усомнилась жена. — «Правильно, не навсегда! “Собачка” опять затявкает у гомика! Опять получит по “собачке”, да так, что она завизжит!». «Ну, молодец! — согласилась жена. — Неплохо дрессируешь!». — «У Павлова научился!» — скромно согласился я.
