Третья звезда фракции. Второй, скрытый от всех массив перемещения Путей Древних. Поля Битвы. Ранг реола. Затем четвёртая звезда фракции, затем пятая, чтобы получить разрешение войти в Долину Ключа. Если у Сломанного Клинка появятся земли, на которые никто, вообще никто не может проникнуть, то только тогда мы можем не опасаться уничтожения или чужого влияния и получим шанс вырасти в силе. Ведь четвёртая звезда — это ещё и разрешение для фракции выйти в Дикие Земли и призвать Испытание Неба.
А Повелитель Стихии — это уже совсем другая сила.
Но это точно не случится в ближайшее время. До этого дня мне нужно пережить ещё много испытаний чуть помельче.
И ближайшее из них уже через два дня. Встреча с двумя невестами.
Что меня во всём этом раздражает…
Я сбился с мысли и честно признался себе, что в становлении главой фракции, чьё именование прозвучало на весь Пятый пояс, меня раздражают десятки вещей. Буквально десятки. Это и пристальное внимание Стража, и наплыв любопытных, большая часть которых появляется в Истоке лишь на полдня — поглазеть, а меньшая — принести проблем несоразмерно своему количеству, это и куча посторонних дел, обязанностей, встреч и разговоров, и прочее, прочее, прочее.
Но что во всём этом раздражает меня сильнее всего именно сейчас, так это то, что неотвратимо уходит былая лёгкость и простота.
Как было хорошо раньше…
Я и Седой посреди песков Поля Битвы. Дарящий уют костёр и его ароматный дымок, заваренный собственными руками чай и его насыщенный вкус, незамысловатая еда. Тренировки, взаимные колкости и беседы под светом звёзд и солнца. Планы, которые выглядели такими ясными и простыми у жаркого костра.
Сейчас же…
Вот я пообещал прийти на обед, или как это называется, к старым хрычам из Хаутар и Стальных Жал. Не хотел и не хочу идти, но должен. И пусть с ним, с моим нежеланием, с ними, этими прилипчивыми чужими старейшинами, и всем этим, я бы перетерпел — и не такое бывало в моей жизни, и ничего — улыбался и кланялся. Но как я представлял себе этот день?
Пришло время, отряхнул пыль после тренировки, сменил халат и пошёл. Делов на полсотни вдохов.
Как это вышло на самом деле? Половину утра меня терзала Рейка, заставляя мерить разные халаты, и все они были из её запасов, и я видел их первый раз. То, что я из-за этого пропустил несколько уроков у старейшин — отлично, то, что к ним добавилась пропущенная моя личная тренировка с Пересмешником и несостоявшийся полёт — ужасно. Но самое ужасное не это, а то, что на званый обед я отправлялся не один.
Толпа. Целая толпа должна была сопровождать меня туда.
— Глава, — терпеливо повторил Бахар. — Таковы правила вежливости и этикета.
— Это слово я уже ненавижу, — честно признался я. — Собирателя камней и…
— Глава! — буквально возопил Бахар, не давая мне договорить. — Прошу вас, глава, даже не вздумайте назвать себя так при них.
— А то что? Они тут же откажутся от своей затеи навязать мне жену?
— Эм, — Бахар смутился, но спустя вдох честно ответил. — Вряд ли, глава.
Седой покачал головой:
— К чему на пустом месте множить обиды и заранее давать им понять, что мы будем сыпать им песок в рис?
— Мы понимаем, что они устроили всё это не просто так, — заметил я. — Они понимают, что мы юлим и им совсем не рады.
— Глава, все мы и в обычной жизни носим маски, а уж в делах между фракциями без маски и улыбки на ней — никуда, — развёл руками Бахар.
Я мрачно заметил:
— В день, когда пришёл Кресаль, всё было намного честней.
— Такова жизнь, глава, — вздохнул Бахар. — Вам нужно привыкать, глава. Чем выше ранг фракции, тем больше правил придётся соблюдать, — Бахар развёл руками. — Иногда один невежливый жест может стать причиной разрыва отношений и кучи убытков. А может привести и к гораздо более серьёзным последствиям.
Я хмыкнул, понимая, на что намекает Бахар. На то, как закончил жизнь Вартол. У него, правда, этих невежливых жестов и поступков было, наверное, сотни. Если уж он начал топтаться на гордости сына ещё до рождения Озмана.
Правда, Лир, который до этого стоял безгласной статуей за спиной Бахара, понял мой возглас не совсем верно, и, наконец, заговорил:
— Всё так, глава. День за днём носить маску и улыбаться, даже если хочешь растерзать собеседника. Сам это терпеть не могу. Сейчас вот даже радуюсь, глядя на твои мучения.
— Ну спасибо, — я хмыкнул ещё раз.
— Пойми правильно, глава, — хохотнул Лир, — я радуюсь, вспоминая, от чего сбежал.
Я мстительно прищурился, ловя мысль, и произнёс её вслух:
— Рано радуешься. Идёшь с нами.
— Глава! — возмутился Бахар. — Не нужно потакать своим мстительным порывам.
— Какие ещё порывы? — искренне удивился я. — Я просто хороший ученик, советник. Если я пойду только в окружении старейшин, то что подумают эти Хаутар и Жала?
Бахар вдруг довольно улыбнулся:
— Отлично, глава. Вы сами обнаружили недочёт, мне не пришлось поправлять вас перед выходом.
Я лишь покачал головой. Бахар неисправим.
Толкнул мыслеречь Седому:
—
