Такова сила фракций, старейшин которой я обязан приветствовать и не могу пройти мимо, не могу сделать вид, что спешу. Даже если они ещё не мои старейшины.
— Глава Ирал, с радостью хочу сообщить вам, что мы закончили приводить поместье в порядок и юная Мелгата прибудет в Исток через два дня.
— Какое удивительное совпадение! — воскликнул Тарий. — Я искал главу Ирала, чтобы сообщить схожую новость. Наша юная госпожа тоже прибывает через два дня. Уважаемый Зараг, у главы Ирала очень много дел, давайте облегчим ему жизнь и устроим сдвоенный приём? Только оттеняя друг друга, цветы могут раскрыть свою полную красоту.
Зараг огладил бородку и широко улыбнулся:
— Отлично сказано. Что же, глава Ирал, клан Стальных Жал и клан Хаутар ждут вас через два дня в нашем прекрасном поместье.
Ядом, скрытым в его словах, можно было отравить пару десятков идущих, но Тарий не только остался жив, но и довольно закивал:
— Хорошо сказано, — и тут же перевёл взгляд на меня. — Глава Ирал, мы с нетерпением ждём вас на торжественном приёме по случаю прибытия драгоценных цветов наших кланов.
Больше всего мне хотелось отказаться. Сказать, что меня не будет, что я в тот день улечу по делам, отправлюсь за два Пояса, уйду на Поле Битвы. Но… Я не мог этого сделать. Сила. Мне не хватало силы на это. Не личной силы, а силы всего Сломанного Клинка. Хаутар, один из союзников Эрзум и Стальные Жала, клан, который осмеливается им противостоять и явно имеет своих союзников среди сильнейших фракций Империи — разве могу я им отказать сейчас, когда, наконец, прибывают невесты? Могу, но чего это будет стоить Сломанному Клинку?
Это глупые Алые Пики решили биться напрямую, эти же гораздо хитрей. Да, Тарий может улыбаться мне и старейшинам в лицо, на деле мечтая лично стереть с лица земли остатки Ордена и старых врагов. Но вот Стальные Жала пока что нам не враги. Не прямые враги. Они, разумеется, намереваются подмять под себя Сломанный Клинок, но хитро, обходными путями, и готовы потратить на это и пять, и десять лет, и больше.
Оскорби я их сейчас и…
—
У меня невольно дёрнулась щека. Как много советчиков у меня в последнее время. Сам знаю, что долго молчу. Снова растянув губы в улыбке, в которую я даже вложил тепло, я, наконец, произнёс ответ:
— Почту за честь, старейшины, — и тоже вложил в свои слова яд. — С радостью оценю, у какого же клана цветок прекрасней и более меня достоин. И красотой, и Возвышением, и умениями.
А вот теперь у Тария дёрнулась щека. Он явно хотел что-то ответить, но ему хватило краткого мига, чтобы взять себя в руки.
Дальше мы всего лишь вежливо и многословно болтали на ходу ни о чём. Вернее, болтали старейшины, а я лишь пытался завершить разговор, но сумел сделать это только у самой границы резиденции, да и то, лишь с помощью догнавшего нас Лира.
— Старейшины, старшие, моё искреннее почтение и мои глубочайшие сожаления, но я вынужден украсть у вас время беседы с главой Иралом. Его уже ждёт казначей семьи. Траты нужно согласовать, как вы понимаете.
Оказавшись за границей защитной формации резиденции, я недовольно буркнул:
—
Пользуясь тем, что за нами уже закрылись двери резиденции, я коротким взмахом руки выразил всё, что думаю об этом.
В видении моего таланта всё вокруг засветилось, смывая чужие печати Указов.
После предательства здесь всё сильно изменилось. Формации охраны, проверки, стража. Теперь идущий, назначенный в зал Сердца, закрывает и запечатывает за собой двери. Только в присутствии старейшины Рагедона он может открыть зал и впустить того, кто его сменит.
Разумеется, это не идеальная защита, но это лучшее, что мы сейчас можем придумать. Я бы даже отдал жетон, чёрную пластину, которую получил от Сердца Города, Рагедону, если бы это имело смысл, но жетон работал только в моих руках. Проверено. На том же самом Рагедоне, которого Сердце не признало. Вообще.
Сияние, заново создавшее печать верности над Лиром, погасло, и он, сделав шаг вперёд, пожал плечами:
