Испытания. Земли Ордена полностью

Скорее, мне кажется, что любой, у кого есть семья, и неважно, что под этим понимается, должен всё время принимать решения: сегодня и весь следующий месяц нужно отдать под добычу еды, затем, когда появится запас, сосредоточиться на Возвышении, следом — на обучении и всё в таком духе. Нужно оценивать себя и обстоятельства, выбирая главное и неотложное.

Вот сейчас неотложное — это беседа Рагедона и старейшины Тария.

— Да, согласен, у вас крепкая основа, и вы доказали свою силу, — с улыбкой, которую иначе, чем ядовитой, я бы не назвал. — Но в нашем возрасте нужно уметь быть честным с самим собой.

— О чём вы, уважаемый Тарий? — вскинул брови Рагедон.

— О пределах, которых может достигнуть такая крошечная семья. Сколько человек составляет сердце семьи? Триста выбрало путь с главой Иралом?

— Этого мало?

— Вот об этом я и говорю, старейшина Рагедон, — назидательно помахал пальцем старейшина Тарий. — Честность. Что такое триста человек? Капля. С таким числом вы даже эти земли не освоите за ближайшие годы, куда уж думать о расширении земель и увеличении числа городов.

В этом он и прав, и неправ. Не триста, а больше тысячи, если считать и людей из Второго пояса. И намного больше тысячи, если считать с ними и тех орденцев Красноголового, которые прячутся на землях Сломанного Клинка и притворяются бандитами и беглецами. Да и расширением мы уже занялись.

С каждым днём всё больше и больше идущих завершает испытания, принимая на себя именование внешними учениками Сломанного Клинка. Они — свежая кровь. Кровь, которой уже почти четыре сотни человек. Теперь только от Зеленорукого, Виликор и присоединившихся к ним учителей из бывших орденцев зависит, — сумеют ли они привить им преданность к новой семье. А от меня, старейшин и процветания Сломанного Клинка зависит — станет ли им выгодно верно служить своей новой семье.

Но это снова лишь внешнее, призванное спрятать главное и изначальное, то, на что я рассчитывал изначально. Рутгош ушёл в Каменный Лабиринт, и я каждый день думаю, как он там, как те, кто ушёл с ним? Без меня. Но я верю в него и своих собратьев искателей. Два Ордена снова станут едиными, невзирая на сотни и тысячи глаз, что пристально следят за нами.

Орден станет един, и тысячи идущих Малого Ордена вольются в Сломанный Клинок, закаляя его, скрепляя и сплавляя в единый монолит всех пришлых.

Вот и Рагедон думает так же — впервые за всё время беседы усмехнулся, причём самодовольно, и отрезал:

— Освоим и подумаем. Всему своё время. Мы уже фракция второй звезды и изо всех сил стараемся двигаться дальше. И не остановимся на третьей, я вам обещаю.

— Собрат старейшина, — нагнулся над столом и перешёл на мыслеречь Тарий, — я могу быть с тобой откровенным?

— Конечно, уважаемый Тарий, — у Рагедона язык не повернулся назвать его собратом. — Разве вы можете быть неоткровенным с тем, кого когда-то едва не сделали калекой?

— Могу, но не буду, — спокойно кивнул тот. — Тогда скажу прямо: вы уже не Орден.

— Разумеется, нет, — Рагедон уже не улыбался. Я буквально ощущал, как он взвешивает каждое новое слово. — Мы отбросили мысли вымолить прощение Ордену и пошли за главой, ведомые новой целью. Мы — Сломанный Клинок, мы те, кто был сломан, покалечен, но теперь обрёл здоровье и новые цели. Я скажу прямо, уважаемый Тарий, даже произносить именование прошлой фракции мне больно, потому что в обмен на место старейшины я поклялся забыть о нём и не произносить его именования.

Я про себя уважительно кивнул. Хорошо сказал. Такой хитрой, вывернувшей правду, речи я бы ожидал от Бахара или Седого, но не от прямого Рагедона.

— Вот! — ничуть не смутился Тарий. — Об этом я и говорю. Это у Ордена Небесного Меча в пору расцвета было множество союзников. Ордена давно нет.

— Он распущен, — спокойно подтвердил Рагедон.

— И вы, его остатки, тем более не они. У вас нет союзников. Вы одиноки. Неужели ты думаешь, что Стальные Жала пришли сюда из добрых намерений?

— Это не моё дело, для таких раздумий у меня есть глава, — вновь усмехнулся Рагедон.

— Ох, как был упрямым, так и остался, — недовольно выдохнул Тарий.