Даже без меча он попытался отразить мой удар. Голой рукой. Но если с мечом он был талантлив, то в битве голыми руками… моё тело сделало всё само: прокрутило древко, превращая Пронзатель в гибкую, ядовитую змею, обходя защиту, скользящий шаг вперёд, выпад и лезвие вонзилось точно в первое средоточие Кресаля.
Мы замерли, глядя глаза в глаза. Он ухмыльнулся, открыл рот что-то сказать, но захлебнулся своей кровью и умер. Слабак. Дарая была ранена гораздо тяжелей, но прожила дольше.
Рагедон глухо сообщил из-за спины:
— Бесполезно. Начатое Испытание не остановить.
Я в изумлении обернулся. Что? Как? Какого⁈
Седой одёрнул Рагедона:
— Молодой глава всё сделал верно. Смотреть, как этот ублюдок проходит Испытание? Столкнуться с тем, что он пройдёт Испытание и станет сильней? Зачем?
— Сог…
Окончание слов Рагедона исчезло в жутком по силе громе. Ещё более сильным, чем предыдущий, более звонким, многоголосым, словно там, в небе дёрнули сразу половину струн гигантского циня.
Больше того, в этот раз к звуку добавилась и невероятная по яркости вспышка, заставившая плотно сжать веки. И даже с закрытыми глазами, в зоне запретов, я буквально кожей, пустыми меридианами ощутил, как сила Неба вокруг пришла в движение и рванула куда-то вверх, обдирая кожу.
Зажимая уши, я, снова на коленях, вскинул голову к небу. Далеко вверху, выше облаков медленно, лениво ползли по синеве небосвода отчётливо видимые молнии. И отчётливо различалась огромная дыра в небе, с расходящимися от нее трещинами, которые очертили собой сине-фиолетовые молниевые плети. Точь-в-точь как дыра в защитном куполе над Рейкой, которую пробило артефактом Дизир. Вот только размер…
Невольно я сглотнул. Если Испытание не остановилось, если это продолжится, если эти огромные молнии, которые я отчётливо вижу на расстоянии тысяч шагов от себя, упадут сюда, на город, то… Что от города останется? Что останется от Сломанного Клинка, от моих людей, когда сюда ударит молния, что проломила в Великом Барьере дыру такого размера?
Разом вспомнились все те рассказы о фракциях, которые отправляли в Дикие Земли целые отряды, а обратно возвращались единицы.
Об этом подумал не только я.
— Прочь! От центра испытания! Молодой глава, убираемся отсюда!
Но вопреки своим же словам Седой бросился не прочь, а напротив, вперёд, туда, где должен был быть центр удара Испытания — ко мне.
— Сам…
Я снова запнулся на половине слова. Седой и не собирался помогать мне встать — он оказался на шаг дальше и ухватил за ворот мёртвое тело старика Кресаля.
Впрочем, спустя вдох мы всё же бежали прочь. Вдвоём. Я, сжимая в правой руке Пронзатель, Седой сжимая в правой руке меч, а тело Кресаля забросив на плечо.
— Доказательства! — ответил Седой на мой немой вопрос. — Испытание в пределах Империи и её защитных барьеров — большое преступление. Кара за этот проступок будет суровой, нам нужно как можно больше доказательств того, кто это сделал. А ещё нужно убедиться, что он не оставил записи о том, что услышал от вас, молодой болтливый глава!
Рагедон зло рявкнул:
— Быстрее, старый болтун!
Ослепительно сверкнуло, земля ударила в ноги, подбрасывая нас в воздух, а только затем сзади ударил громоподобный звук, сметая нас вместе с этим самым воздухом.
Сколько в этот раз продлилось беспамятство, сказать трудно. Но когда я пришёл в себя, сумел сделать вдох, смахнул с лица пыль и открыл глаза, на миг мне показалось, что пролежал я, не помня себя, половину дня.
Яркий, солнечный день ушёл, даже отблеск снежных шапок окрестных гор потускнел, будто уже наступил вечер. Только яркое светлое пятно по ту сторону толстой пелены облаков подсказывало — солнце на месте, до вечера, когда оно опускается за хребет, ещё далеко.
А вот облака на глазах становились всё толще, всё сильнее темнели, начали клубиться, разрастаться, расползаясь над Истоком и обволакивая ближайшие горы. Больше того, они начали вращаться, будто над городом закручивался огромного размера водоворот. Небесный Водоворот.
Ни к чему хорошему это не приведёт.
Будто подтверждая мои догадки, тёмные облака над Истоком заполнились отсветами начавшейся грозы. Я уже видел подобное. Вместе с Фатией, когда нас застала Молниевая Буря. Ничем хорошим это тогда не обернулось. Если сейчас будет подобное, то…
Я рывком сел. Рядом в пыли копошился и Седой, и Рагедон.
— Нужно бежать! — сообщил я им, едва слыша свой голос. — Прочь из города, как можно дальше от этой тучи. Её молнии будут смертельны!
— Властелины справятся, — мрачно поправил меня Седой. — Главное, не лезть к месту гибели ублюдка из Алых Пиков и не попасть под основную молнию, но ты прав, молодой глава. Нужно, или под землю, глубоко под землю, или бежать к окраинам города.
— Или в резиденцию, — добавил Рагедон.
— Резиденция! — спохватился я. — Нужно снять запрет. Без техник и полёта мы не успеем всех вывести.
— Нет! — рявкнул Седой, впился в меня взглядом и повторил. — Нет! Ни в коем случае!
— Почему? — потребовал я ответа.
