Вместо того, чтобы сразу свернуть к лифтам, Оксана нырнула куда-то в боковой проход и выскочила на балкон, точь-в-точь такой же, как в Управе. Здесь никого не было; косой дождь вымочил светлые плиты, пахло мокрой листвой и чуть-чуть – застарелым табачным дымом. Не обращая внимания на сырость, Ксюша облокотилась на металлический парапет и вздохнула.
– Ненавижу запахи эти больничные, – пожаловалась она и встряхнула слегка потерявшими форму кудрями. – Башка кружится. Сейчас, отдышусь немного и пойдём.
– Хорошо…
Запахи запахами, а таких переживаний после полусуток дежурства врагу не пожелаешь. Ира тактично уткнулась в телефон.
– Надо Полинке позвонить, – рассеянно пробормотала Оксана.
– Кому-кому?
– Девушке Андрюхиной, – Ксюша не глядя вытащила из кармана телефон, но лишь взглянула на экран и тут же со вздохом убрала обратно. – Слёз-то будет…
Ещё бы. Ира попыталась представить, что было бы, окажись на месте Андрея Макс. А ведь вполне мог оказаться! Они все рискуют, каждый день и час, в рутинные будни и кажущиеся выходные, в свою и чужую смену. Неудивительно, что им столько платят; попробуй поживи вот так, не снимая руку с телефона, готового разразиться тревожной трелью…
Внизу мелькнула светлая рубашка: не обращая внимания на дождь, Зарецкий быстрым шагом пересёк просторный больничный двор; брошенная кое-как белая машина приветливо моргнула ему фарами. Из будки при шлагбауме тут же выскочил охранник и принялся что-то втолковывать Ярославу, указывая на знак парковки для инвалидов. Контролёр спорить не стал; несколько купюр перекочевали из его бумажника в руки мигом успокоившегося охранника, и тот поспешно убрался обратно в будку.
– Мишке, небось, не скажет, – недовольно заметила Ксюша.
– Почему?
– А он такой, – Оксана вздохнула и тут же поправила сама себя: – Оба они такие. Только у Мишки принципы, а Ярику просто всё равно.
– Разве? – буркнула Ира. Принципы принципами, а подставу секретарше устроить – это пожалуйста, только в путь.
– Угу. Ему вообще всё равно, – Ксюша с силой оттолкнулась от парапета и небрежно вытерла ладони о полы плаща. – На всё, кроме работы. То-то Верховский не нарадуется…
Ира не стала спорить. Она была бы не против, стань Старов принципиальней, а Зарецкий – равнодушнее; можно было бы не следить за каждым своим шагом… В больничных коридорах и впрямь сильно пахло спиртовым антисептиком; неудивительно, что уставшей на дежурстве Оксане стало не по себе. Они вновь очутились у регистратуры, но с другой стороны залитого светом стеклянного куба. Ксюша выдернула бумаги у Иры из рук и со словами «смотри и учись» решительно пошла на приступ.
– Я не могу вам выдать… – начала было регистраторша, однако Оксана обворожительно улыбнулась и без церемоний прервала тираду.
– Мы от Верховского, магконтроль, – заявила она. – Оформите нам особым порядком.
– Это только по распоряжению…
– …Номер двадцать три от пятнадцатого января, – уверенно закончила Оксана. – На Бармина и Старова, пожалуйста.
Регистраторша недоверчиво переглянулась с товаркой – той, что полчаса назад пропустила Ксюшу с Ирой к лифтам – и принялась сердито щёлкать мышкой. Оксана бдительно пронаблюдала, как она печатает, заполняет и заверяет бланки, а потом складывает их в тонкую папку и продевает сквозь створки ленточку с печатью. Таких в маленькой картонной коробочке лежало ещё штук пять, все – уже активированные и поблёскивающие тёплым жёлтым светом.
– На, отнесёшь шефу, – Ксюша вручила Ире добычу и понизила голос: – Печатей им жалко… Каждый раз одно и то же.
Ира растерянно сжала в руках тощую картонную папку.
– Мне идти в Управу?
– Ну, если хочешь. Или пойдём с нами, скоро уже к Андрюхе пустят…
Телефон неуместно пиликнул. Ира, не читая, смахнула с экрана очередное однообразное сообщение от Свириденко. Анька наверняка её поджидает и жаждет новостей и сплетен. Перебьётся. А Верховский вряд ли будет злиться; в конце концов, весь отдел здесь. И Макс в том числе.
– Я с вами, – полувопросительно сказала Ира.
– Вот и прекрасно. Пошли.
Лифты никак не желали приходить. От нечего делать Ира нервно покачивала пальцем ленту на папке. На Сафонову эти штучки не реагируют, а Зарецкий предостерегал от того, чтобы прикасаться к активным печатям. Та, злополучная, была родом из отдела обеспечения безопасности, а эта-то, больничная, наверняка безобидна. Ира украдкой тронула переливающийся квадратик; тот немедленно вспыхнул.
– О, прикольно, – оживилась Оксана. – Давно проявилось?
– Ты про что?
– Про твой спектр, – Тимофеева ткнула накрашенным ноготком в успокоившуюся печать. – Не знала, что ли?
– Ну… Вообще мне Викентьев говорил после аттестации, – припомнила Ира. – Он сказал, там совсем чуть-чуть. Типа где-то в прадедушках маги были…
– Ага, так часто бывает, – Ксюша кивнула и первой шагнула в явившийся наконец лифт. – А чего развивать не стала? Жёлтые тона – это в сторону всякой лечебной магии, могла бы врачом стать. Ну, не врачом, медсестрой, – подумав, прибавила она.
– Так слабо же совсем.
– По-моему, лучше быть хиленьким магом, чем сильным колдуном, – категорично заявила Оксана.
