Ну вот, она ещё и мешает отдыхать законным обитателям этих хором. Ещё одна жалкая попытка убедить домового отдать Ирины вещи и отпустить с миром вызвала лишь возмущение. Пришлось смиренно возвращаться в комнату и наблюдать, как домовой проворно сворачивает постель и ловко вытаскивает столик из дальнего угла. Предоставленная сама себе, Ира выглянула в окно – оттуда виднелась пустая в ранний час набережная и заросший буйной зеленью дальний берег Москвы-реки – и от нечего делать принялась рассматривать книги в шкафах. Такого пёстрого собрания ей видеть прежде не приходилось: философские труды соседствовали здесь с научной фантастикой, фолианты по теории магии – с классическими романами, угрожающего вида инженерные справочники – с французской поэзией в оригинале. На единственной открытой полке, нарушая идеальный порядок, лежала страницами вниз «Практическая астрономия в магии», небрежно придавленная увесистой «Наукой логики». Ира потянулась к «Астрономии». Пожелтевшие от времени страницы были сплошь испещрены сложными математическими выкладками, а на иллюстрации по разбитому на квадраты небу скользила двойная звезда. Бабушка когда-то пыталась научить непутёвых внучек читать узоры на ночном небосклоне, но то было так, на глаз, наблюдения да приметы. Ба говаривала, что в звёздах начертаны судьбы, но вот же, на дешёвой желтоватой бумаге рядами невзрачных значков записана судьба самих звёзд…
– Как самочувствие?
Пойманная врасплох, Ира едва не выронила книгу. В дверях, прислонясь к косяку и скрестив на груди руки, стоял Зарецкий. Собранный и невозмутимый, как всегда, разве что чуть более небритый, чем обычно. Так они с Оксаной… Ой! А на работе – как чужие, и не подумаешь! Чувствуя, что краснеет, Ира поспешно сунула «Астрономию» обратно на полку.
– А… где Ксюша? – бестолково ляпнула она.
– Дома, наверное, – Ярослав равнодушно пожал плечами. – Так что у нас по самочувствию?
– А-а-а… отлично, – мужественно соврала Ира, фальшиво улыбаясь.
Ксюша – дома. Не здесь. А была? Наверняка была, иначе… Ира нервно потеребила воротник футболки, пытаясь сложить заново картину минувшей ночи. Что-то во всём этом не клеится. Да и ситуация в целом…
– Голова не болит?
– Вроде нет.
Стоять посреди комнаты было как-то неловко, и она осторожно присела на краешек дивана. Откуда-то из недр квартиры раздался характерный гул – точно с таким же кофемашина в кабинете Верховского извергала из себя пахучие струйки эспрессо. Ярослав обернулся на звук, вздохнул и уселся в кресло напротив Иры.
– Я тебе задам пару вопросов насчёт вчерашнего, пока Прохор возится, – сообщил он. Ире мигом вспомнился управский каземат для задушевных бесед. Определённо, с Зарецким связано едва ли не всё неприятное, что ей довелось пережить после аттестации. Кроме истерик Чернова, само собой; тот – отдельная статья.
– Да, конечно.
– Спасибо, – Зарецкий вежливо кивнул. Как будто у неё был вариант отказаться! – Ты можешь рассказать, как всё произошло?
– Ну, – Ира замялась, подбирая слова. Ох, насколько проще было бы с Ксюшей! – Я, честно говоря… переусердствовала с алкоголем. Мы танцевали, потом я ушла на минутку, потом… Не знаю, наверное, в обморок грохнулась. Холодно было. И такое чувство ещё, ну… Вообще не поймёшь, на каком ты свете. Это тень была, да?
– Нет, не тень, – уверенно сказал Ярослав. – Но ощущения, полагаю, сходные. Вы на паразита нарвались.
– На паразита?!
– Ага, почти наверняка. Ты его запомнила?
– Да где там, – буркнула Ира себе под нос. – Я вообще ничего рассмотреть не успела. Говорю же, плохо мне было…
От необходимости нырять в малоприятные воспоминания её избавил Прохор. Сперва в комнату вплыл соблазнительный кофейный аромат, затем явился сам домовой, которого едва видно было за нагруженным подносом. Ловкие лапы проворно составили на журнальный столик не меньше десятка разнокалиберных блюдечек, чашечек и ложечек – ни дать ни взять, королевский приём, правда, рассчитанный явно на одну персону.
– А мне? – насмешливо спросил Зарецкий, наблюдая, как Прохор сосредоточенно пристраивает на краю стола белоснежную льняную салфетку.
Домовой смерил его тоскливым взглядом.
– И чего ить подхватился в такую-то рань, – проворчал Прохор. – Душа беспокойная…
– Кое-кто меня вовремя не разбудил, – в тон ему ответил Ярослав. – Видишь – мучаюсь, ну и налил бы кофе!
– Хозяин перебьётся, – нахально заявил домовой. – Где ж это видано, так себя выматывать? Эдак все силы без остатка растратить можно…
– Поговори мне тут, – рявкнул Зарецкий. – Дуй давай за кофе.
Прямого приказа Прохор ослушаться не посмел и, прижав мохнатые уши, поплёлся на кухню. Ира проводила его сочувственным взглядом.
– Он забавный, – сказала она укоризненно. За гостеприимного домового стало обидно.
– Он очень старый, – рассеянно отозвался Ярослав. – И знает меня лет семнадцать, со всеми вытекающими. Ешь, а то ведь расстроится, – прибавил он и вдруг улыбнулся как-то совсем по-человечески. Надо же, мы и так умеем!
– Спасибо!
– Не за что.
