Домовой исторг из мохнатой груди горестный вздох и побрёл вон из комнаты. В его нарочито громком бормотании Ира разобрала «кощунство», «чёрную неблагодарность» и «вопиющее безрассудство»; сложные слова Прохор выговаривал тщательно, будто заученно, но от этого не менее искренне. Зарецкий на всё это никак не реагировал; судя по отсутствующему взгляду, его занимали какие-то глубокие размышления. Домовой вернулся спустя пару минут; на вытянутых лапах он торжественно нёс массивную деревянную шкатулку, запертую на вполне современный магический замочек. Зарецкий безо всякого почтения забрал у Прохора ношу, коснулся блеснувшего золотистым светом кристаллика кварца и откинул резную крышку. Внутрь домового явно не допускали: хранившиеся в шкатулке кольца, цепочки, броши лежали на тёмном бархате в совершенном беспорядке. Ира сощурилась, разглядывая лежавший с краю плоский золотой браслет. Она готова была биться об заклад, что всё это добро – насквозь колдовское, и отнюдь не уровня несчастной «Гекаты».
– Держи, – Ярослав расцепил две переплетённые между собой цепочки и одну протянул Ире. – Передаю во временное владение осознанно, добровольно и без злого умысла.
Ну, точно ведьминской работы вещица! На тонкой серебряной нити висела крохотная тёмно-синяя капелька; просто огранённый до гладкости камень, без символов или надписей. Тонкая работа; обычно что-нибудь всё-таки наносят, чтобы проще было зачаровать. На Прохора смотреть было жалко: бедняга аж дар речи утратил от такого расточительства. Блестящие глазки неотрывно следили, как камешек беззаботно покачивается на цепочке в лучах солнца.
– Что это? – подозрительно спросила Ира. Брать незнакомый артефакт, пусть и из рук офицера магконтроля, было боязно.
– Сигнал тревоги, – пояснил Зарецкий и продемонстрировал вторую такую же цепочку. Нет, не совсем: на той камешек был темнее, а серебряная оправа словно бы оплавилась. Амулету явно довелось побывать в переделке. – На случай, если паразит решит ещё разок до тебя добраться. По личной связке ты меня позвать не сможешь, по телефону звонить – долго. Придётся допотопными средствами…
Ира, поколебавшись, осторожно взяла амулет за замочек. Бабушка наверняка легко угадала бы, что это за штука, но у бабушки сколько лет опыта за плечами! А что, если подвох всё-таки есть? Скажем, вещичка как-нибудь хитро проклята? Не сказать, чтобы Зарецкий проявлял симпатию к новоявленной секретарше – скорее уж наоборот! Предъявит потом безопасникам труп и скажет, что так и было… Да ну, что за бред! Хотел бы – нашёл бы способ попроще. Или, наоборот, поизощрённее, чтобы не нарушать так явно присягу.
– Принимаю во временное владение осознанно, добровольно и без злого умысла, – скороговоркой пробормотала Ира, осторожно застёгивая цепочку. Прохладная и лёгкая – и всё. Как самая обычная побрякушка. – Как она работает?
– Очень просто, – Ярослав надел на шею второй амулет и приподнял подвеску так, чтобы Ире было её видно. – Взять в руку и сосредоточиться.
Ира послушно сжала в пальцах мигом потеплевший камешек. Парная подвеска тут же окуталась мягким синеватым сиянием; на гладкой поверхности стали видны уродливые белёсые царапины. Что же такое случилось с предыдущим владельцем? Помощь не поспела вовремя?
– Вот и прекрасно, – Ярослав с непонятной злостью захлопнул шкатулку и возвратил её оторопевшему домовому. Прохор издал невнятный тоскливый звук. – Ты меня очень обяжешь, если будешь носить её постоянно. И, разумеется, сумеешь вовремя воспользоваться.
Он задумчиво покрутил амулет в пальцах. Ирина цепочка осталась к манипуляции равнодушна; то ли связь между артефактами односторонняя, то ли барахлят повреждённые чары. Ну и ладно. Зарецкому-то зачем её звать? Срочные донесения посылать в безопасность?
– Спасибо, – промямлила Ира. Лучше бы, конечно, эта штука никогда ей не пригодилась. С другой стороны, окажись она в тёмном переулке лицом к лицу с озверевшим от голода паразитом… Тут хоть кому обрадуешься, не только Зарецкому. – Я верну, когда вы этого гада поймаете.
– Посмотрим, – Ярослав улыбнулся как-то сумрачно. Сомневается, что ли, в способностях коллег? – Прохор, ты там закончил или как?
Домовой бросил на хозяина печальный взгляд и без единого слова поплёлся прочь. Ире стало перед ним стыдно – невесть за что.
– Ему это всё не нравится, – заметила она негромко.
– Домового спросить забыли, – фыркнул Зарецкий. – Он всего лишь нежить.
– Он добрый, – возразила Ира и, набравшись смелости, добавила: – И он за тебя переживает.
– Ерунда, – Ярослав залпом допил остатки кофе. – Сейчас закончит копаться, и поедем, пока пробок нет. Ты где живёшь?
– Да не надо, – Ира изо всех сил постаралась, чтобы голос не звучал неприязненно. – Тут же, наверное, до метро недалеко.
Она ожидала, что Зарецкий в присущей ему безапелляционной манере заявит, что в метро ей нельзя, однако контролёр только пожал плечами.
– Как знаешь.
