– Так его, наверное, минусам нельзя показывать? – осторожно уточнила Ксюша, и Андрей немного сник.
– Точно. Бедные, они же никогда этого не увидят…
Он сокрушался бы дальше, но распахнувшаяся дверь сбила его с мысли. Слегка запыхавшийся Мишка влетел в кабинет и, улыбаясь от уха до уха, положил на Ирин стол шоколадку. Секретарша подняла взгляд от клавиатуры и непонимающе посмотрела на Старова.
– Вот, обещал, – отчитался Мишка. – За пятницу.
Ира растерянно тронула яркую обёртку и зачем-то покосилась влево. Сияющая Мишкина улыбка чуть-чуть прижухла.
– Не любишь такой, что ли?
– Люблю. Спасибо, – сдержанно ответила Ира и отодвинула шоколадку на край стола.
Старов, несколько озадаченный холодным приёмом, побрёл к своему месту. Секретарша-то явно не в духе! Опять, должно быть, Костиковы художества. Отвести бы красавца в уголок да объяснить, что третья категория – не повод смотреть на всех остальных свысока.
Часовая стрелка описала два полных круга и подбиралась уже к завершению третьего, когда Макс вдруг громко ойкнул и беспокойно завозился. Все, кроме погружённой в свои печали Иры, обернулись к Некрасову.
– Метка сработала, – объявил Макс, терзая телефон. – Русалочья. Блин, далеко!
– Есть координаты? Я смотаюсь, – быстро сказал Мишка.
– Ага, вот, глянь, – Макс мазнул пальцем по экрану и неуютно заёрзал. По-хорошему, реагировать положено ему, но куда он на своих двоих?
– Ого, далековато, – Старов нахмурился, разглядывая телефон. – Ну ладно, примерно представляю себе. Сейчас вернусь.
Он подхватил сумку, вышел в проход между столами, напыжился, сосредоточиваясь, и пропал. Ксюша ощутила привычный укол зависти. Пространственную магию сдают как раз на четвёрку; потому-то пятой категории не то чтоб пруд пруди, но всё же довольно много, а четвёртая и выше – уже штучный товар…
Некрасов сидел как на иголках. Пора было идти обедать, но никто не трогался с места: Андрей переживал за коллегу, Макс – за русалку, Ярик с головой ушёл в работу, а Костик вообще считал себя выше пошлых материй вроде еды. До тех пор, пока не принимался урчать пузом на весь отдел, разумеется.
– Ой, блин! – Макс горестно охнул. – Погасло… Это как вообще?
– Значит, метки больше нет, – сухо отозвался Чернов.
– Да это-то я понял…
Мишка возник пятью минутами позже, встрёпанный и растерянный. Макс моментально накинулся на него с вопросами. Старов, пошатываясь, добрёл до кресла и прижал ладонь ко лбу.
– Не люблю, блин, прыжки эти… Не трогал я твою русалку, – угрюмо пояснил он мельтешащему Некрасову. – Я когда прибежал – всё уже, прикончили её…
– Так она ж под защитой была!
– Вот она, защита твоя, – Мишка бросил на стол матово блестящую сероватую кляксу.
– Это что – метка?! – Макс навис над бесформенным комком металла, избегая его касаться. – Она ж из серебра зачарованного!
– Ага, точно.
– Чем её так? – спросил Андрей. Хорошо в чине младшего офицера: можно сколько угодно выказывать неосведомлённость, и никто не поднимет на смех.
– Чем-то мощным, – Костик близоруко сощурился и поправил очки. – Артефакт просто так не то что не расплавишь – не поцарапаешь особо.
– А конкретнее? – Мишка поскрёб в затылке. – Кость, ты что-нибудь настолько убойное знаешь?
Чернов, ненавидевший оказываться не самым умным в округе, досадливо скривился.
– Нет, не знаю. Может, просто очень мощно усиленные элементарные чары…
– Как я это в надзор-то понесу? – печально спросил Макс, созерцая останки бирки.
– Никак, – решительно отрезал Мишка. – Это теперь вещдок. Слышь, Слав, есть мысли? Чего молчишь?
Зарецкий неохотно отвлёкся от монитора и скользнул равнодушным взглядом по новоявленному вещдоку.
– А что говорить? Вы уже всё сказали, – он пожал плечами. – Ты лучше, Миш, подумай, зачем понадобилось русалку уничтожать.
– И кому, – задумчиво подхватила Ксюша. А ведь правда: про бедную русалку они благополучно забыли!
– Чёрт его знает, – буркнул Старов. – Это ж та, странная? У которой дружок был?
– Ага, – закивал Макс. – Может, этот дружок и её того? За то, что нам его сдала?
– Как вариант, – без энтузиазма протянул Мишка. – Ребят, дайте хоть оклемаюсь немножко. А то напали сразу, думать заставили…
Макс бессовестно заржал. Мишка тоже довольно ухмыльнулся, но глаза у него были убийственно серьёзные.
Спать хотелось ужасно. Восемь часов работы и три – бесплодных блужданий по огромному Измайловскому парку вымотали Старова, а нырок в метро после полуночи добил окончательно. В офис он поднимался с гудящей головой и с твёрдым намерением отпроситься после обеда. Надо притормозить, выспаться и отдохнуть, а потом хоть на денёк засесть спокойно и поразмыслить над ворохом заметок, которые он понаписал за последние недели. Пока не наступило лето, пока всё относительно тихо… Хотя какое там «тихо», что ни день, то какая-нибудь ерунда!
– Ночуешь ты тут, что ли, – буркнул Мишка, завидев на рабочем месте Ярика. Фраза давно уже перешла из разряда шуток во что-то вроде формулы вежливости.
– Вот, кстати, нет, – приятель миролюбиво усмехнулся. – Сегодня бессовестно выспался.
