Крошка несла две тяжелые сумки, бессмысленно нагруженные родственниками всякой ерундой. Каких-то пять кило картошки со своего огорода заставили ее везти, какой-то синий лук, банку деревенской сметаны ей всунули, она вполне могла ее купить под носом у себя на рынке, и заодно цыпленка мама положила, и шмоточек копченого сальца пихнула, для зятя, разумеется, для зятя, и вручила непрошеный комплект постельного белья… «А как же! Все пригодится», – ей сказали, и она потащила. Да, и еще была одна бутылочка от папы. Папа передал свой фирменный напиток на смородине, в семье его называли «зелье», просто зелье. Всю эту тяжесть, неприятно резавшую руки Крошка несла от остановки к дому и надеялась, что у дверей муж заберет сумки.
Она позвонила, улыбнулась, предвкушая поцелуй и радость: «Ты приехала! Сегодня! А я как знал…» Но у дверей ее никто не встретил. Она открыла, поставила в прихожую баулы и с первым раздражением, вызванным пока еще только тяжестью груза, допинала свои сумки до кухни.
В восемь муж всегда был дома. К этому времени он возвращался с работы, из своего отдела маркетинга, ужинал и садился играть в «Хирроуз-2», который в то время как раз только вышел. Он строил города и набирал войска в свою армию, а жена его грациозная включала музыку и отвлекала как могла от некромантов.
Нет… она ни в коем случае не была назойливой. К игрушкам мужа она относилась с таким же почтением, как к его работе, на стол во время решающих сражений не ложилась. Поэтому предположить, что юная жена надоела молодому мужчине в первый же год после свадьбы, было бы неверно, абсолютно неверно, и уж во всяком случае преждевременно.
Крошка прошла в комнату, в единственную комнату маленькой съемной квартиры, и убедилась: мужа нет. Не было даже следов пребывания. Не стояли в прихожей его запыленные туфли, не висел на плечиках его пиджак, не валялась в кресле рубашка, и единственные кроссовки стояли на своем месте. На кухне тоже была подозрительная чистота: ни одной грязной тарелки, холодильник абсолютно пуст, никаких пельменей, никаких яиц в нем не лежало. Более того, в зале под диваном не было ни одной кофейной чашки, ни одного пакета чипсов, ни одного бокала…
Крошка вышла на балкон, там она надеялась увидеть, точнее, не увидеть последнее объяснение – удочки. На рыбалку муж всегда брал только свои удочки. Он не раз говорил: «Ловить чужими – все равно что танцевать балет в чужих пуантах». Но и удочки стояли на своем месте в чехлах, все до одной. Красавица подвела итог: «Дома не был. Куда-то его понесло сразу после работы, а это значит… – тут она сделала чудесный вывод. – Сейчас придет!»
Кроткая и тихая, она почистила картошку, порезала лучок и вместе с сальцем пожарила, стараясь, чтобы все кусочки были мягкими, но с золотистой корочкой, как любит молодой, всегда голодный муж. Она заранее порезала на блюдце малосольные огурчики и поставила в холодильник папино зелье. После этого Крошка отключила плиту и неожиданно рассмеялась.
– Не может быть! Все как в анекдоте. «Приезжает жена из командировки»…
Она достала новый комплект постельного белья, зеленый в огромных желтых подсолнухах, и застелила кровать.
– Сейчас придет, а у меня все свеженькое.
Когда она заправляла одеяло, в ее движениях проявилась первая нервозность, она торопилась, никак не могла расправить углы и даже сорвалась на черный юмор:
– Молодец! Он у меня молодец! Домой никого не привел! Дом – святое!
Но злые, глупые мыслишки она разогнала, пробежалась по квартире со шваброй. Так пролетело часа полтора. Муж не вернулся.
Кудрявенькая Крошка придумала хорошее занятие – взяла цыпленка и начала энергично лупить его молотком.
– Наверно, появились какие-то друзья, – она рассуждала. – Да, новый город, новая работа, пора появиться друзьям. В середине недели. За пару дней моего отсутствия. А почему бы и нет? Откуда я знаю, что там у них в этом маркетинге происходит?
Крошка превратила цыплячье тело в месиво из мяса и костей, натерла все это чесноком, посыпала перцем, побрызгала уксусом и поставила в холодильник, мариноваться на полочку, туда, где стояло папино зелье. Оно уже охладилось до той кондиции, когда приятно дегустировать.
В маленькой кухне пахло вкусно и просто. Картошка парилась под крышкой и набирала аромат укропа. А мужа не было. И тут возникли мысли.
– Как жесток этот мир! – подумала кудрявенькая и попробовала картошку.
– У человека нет никаких гарантий! Все может рухнуть в один вечер! Вся жизнь, все планы…
Она начала активнее думать и поэтому активнее работала вилочкой. Крошка заметила, что умяла уже целый край сковородки, накрыла крышкой и снова посмотрела на часы.
Натикало одиннадцать. За окном – темнота и фонарь у подъезда. Создание, юное и нежное, ощутило себя одиноким и брошенным в чужом жестоком городе на табуреточке в маленькой кухне со старой электроплитой. Крошка заволновалась, как щенок, которого потеряли на улице, и от волнения снова открыла сковороду. А там все протомилось и немного остыло и тепленьким стало только вкуснее. Крошка достала папино зелье и налила в маленькую рюмку.