– Какие равнодушные кругом люди! – она обозленно посмотрела в окно. – Тут всем на все наплевать! Что за народ? Жлобье! Я после этих всех налогов даже разлюбила Депардье.
Мне срочно нужен был шланг, и я на всякий случай уточнила, что от нас до Депардье…
– Как?! – она чуть не швырнула в меня калькулятором. – Как можно рассуждать таким образом? Вы говорите, как все в этом жлобском районе! Вот поэтому мы и живем без дорог! Без метро! Нас грабят! И вам плевать? Да просто вы еще не получили налог на землю, а мы получили. Вся наша улица получила, и все как миленькие пошли платить. И хоть бы кто спросил, с какого потолка взялись такие суммы? Вам тоже принесут счета в следующем месяце…
– Покажите шланги, – говорю.
– Приходите на митинг, – нависла Жанна.
Я захотела есть. В это утро я собиралась полить свои несчастные розы и приготовить семье завтрак. Я рассердилась на Жанну, тем более что меня обозвали жлобьем.
– Ну ладно… – я сказала. – Когда митинг?
– Завтра.
– Вы пойдете?
– Да, – она расправила грудь.
Я задрала нос кверху, чтобы заглянуть ей в глаза и спросила:
– На сколько митингов вы согласны сходить?
– На сколько нужно… – она немного растерялась, прикидывая свой график. – На два, на три… На пять!
– А на пятнадцать суток вы согласны?
– Зачем?
– А мало ли…
– Нет, на пятнадцать не хочу. У меня цветочки.
– Хорошо, – я прошлась по магазину, рассматривая бабины со шлангами. – А в тюрьму? Хотя бы на полгода? Вы согласны посидеть за правду?
– Нет, в тюрьму нет, – Жанна нахмурилась. – У меня муж. И дочь школу заканчивает.
– Так значит, – я облокотилась на прилавок, – вы готовы сходить на три митинга?
– Да.
– А я нет, – говорю. – Я не пойду на митинг. Даже на один.
– Почему?
– Не хочу.
– Всё! – Жанна схватила лейку и побежала к азалиям. – Всё! Тогда разговор не имеет смысла. Вы точно такая же, как все в этом районе!
– Да, – говорю. – Я точно такая же, как все в этом районе. Я – жлобье. А вы лучше. Вы лучше всех нас, и я даже знаю насколько!
– Насколько? – она спросила.
– Ровно на три митинга.
– Возьмите шланг, – она прикатила тяжелый моток. – Двадцать метров, меньше нет.
«Дылда», – я подумала и достала деньги.
«Болонка», – нахмурилась Жанна и отсчитала мне сдачу.
Я уже решила, что больше никогда не заеду в этот магазин к этой дерганой продавщице, но вдруг Жанна улыбнулась. Первый раз за полгода я увидела, как уголки ее недовольных губ подтянулись. Что ей понравилось в моем раскладе, не знаю, но она спросила как ни в чем не бывало:
– Хотите, я отдам вам свою рассаду? У меня столько петуний… И фалеонопсисы…
– Да?.. – рассада тоже не входила в мои планы.
– Берите, берите! Вы посадите это все на террасе, у вас будет такая красота! А мне все равно выбрасывать. У меня все в цветах, мне их девать уже некуда.
Вечером я заехала к Жанне домой забрать обещанную рассаду. У высокого крыльца был накидан гравий, его положили под будущую плитку – так она мимоходом объяснила.
На дорожке лежала свежая собачья куча. Жанна ее заметила и схватила лопату.
– Какая мерзкая собака! – она подцепила кучку и скинула в дикую траву. – Я каждый день за ней убираю!
– У вас есть собака? – я оглянулась в поисках какой-нибудь будки.
– Нет, у меня нет собаки, – Жанна поднялась на крыльцо. – Я могла бы завести собаку. Я давно хотела, даже приглядела себе чихуа…
– Чихуа! – мне стало смешно, когда я представила лошадь Жанну с крошкой чихуа.
– Да, чихуа. Мальчика. Я могла бы его давно купить, но все эта стройка… У нас еще нет забора. И эта наглая собака ходит ко мне и гадит!
Подумаешь, какая мелочь! Собачья куча – маленький налог на землю. Ерунда, ибо дом был хорош, и в нем было главное – зимний сад. Оранжерея переходила в летнюю террасу и поворачивала в кухню. Зелень спускалась до самой лестницы и закрывала все неотделанные стены. У Жанны росли и мандарины, и лимоны, и большие цикасы, и такие цветочки, которым я и названия не знаю.
Окна летней веранды были затянуты разноцветными колокольчиками. Все, что нужно для счастья, в этом доме уже было: и свет, и краски, и ароматы. Там я сразу и забыла все кривые рожи, которые мне строила Жанна. Я сказала от чистого сердца:
– Беллиссимо! Грана Падана! Как у вас все колосится!
– Ах… – Жанна опять зажеманничала. – Я еще столик приглядела. Буду инкрустировать.
Я забрала ящики с рассадой и спускалась по высоким ступеням крыльца.
– Осторожно! – Жанна говорила мне сверху. – Осторожно! Мы все никак не сделаем перила. У нас целых десять ступеней. А у вас сколько?
– Не знаю, – я никогда не считала свои ступеньки.
– Наверно, шесть, тут у всех шесть. А у нас целых десять.
На дорожке показалась нахальная псина. Маленькая, лохматенькая, с цыганской мордочкой. Жанна сняла тапок и швырнула в собаку:
– Уходи! Пошла вон! Пошла!
Собачонка шарахнулась и спряталась за угол.
– Как меня достала эта собака! – Жанна спустилась за тапком. – Она ничья. Ходит есть к соседям, а гадит у меня.