– У меня самые лучшие вареники, – Юль Иванна и себе положила парочку для начала. – Ты знаешь, ко мне друзья специально приезжают покушать вареников. Настоящие украинские вареники. И что там за калории? Да никаких калорий. Это на ночь нельзя, а днем можно!
На кухне за едой под вопли Гарольда и Фимочки нам в голову пришли творческие идеи. Юль Иванна придумала понакупить глиняных горшков и расписать их в стиле Гауди. Мы договорились в конце недели вместе съездить в магазин за цветами и горшками.
И я уже размечталась, как у меня на кухне будут эффектно смотреться глиняные горшки с маленькими зебрами! Но через неделю, когда я набрала Юль Иванну, она ответила, что никуда поехать не сможет и сил на роспись горшков не имеет.
– Нет, не могу из дома выйти, – она шептала умирающим голосом. – Лежу. Мигрень. Ты знаешь, у меня такая страшная мигрень! Я даже пью серьезные таблетки. Не помогают. А муж на работе. У него корпоратив. Я не смогла пойти. Они там без жен собираются. А я и так не смогла бы пойти. Умираю. Не сплю. Понимаешь, не могу уснуть. Коты трахаются. Я не могу уснуть, когда вокруг меня трахаются коты.
– Что так громко? – я спросила.
– Да! – чуть не заплакала Юль Иванна. – Фима орет. Как шалава орет. А Гарольд – мужик, мужик настоящий. Начал метить мне квартиру. Почувствовал себя самцом. Гарольд мой, лапочка – самцом себя почувствовал. А он же британец, как написает, так стакан. В квартире дышать нечем. Нет… не приходи. Ужас, что у меня творится. Убрать не могу. Всю кухню зассал мне, сволочь. Выбрал место у плинтуса и льет, и льет. Мне придется менять линолеум. Но ничего…. Я уже плиточку присмотрела. Итальянскую плиточку. Подожду, пока Фимочка отгуляет, и мастеров позову. Скорей бы уже это все кончилось. Жить невыносимо. Только глаза закрою – Фима орет.
– Кошмар… – что я еще могла сказать.
– Ты понимаешь, это страсть. Это настоящая сумасшедшая страсть. Я не могу на это смотреть. Все исхудали. Не жрут ничего. Друг от друга не отходят. Трахаются с утра до ночи. На кухне, на моей кровати, в спальне в моей, в прихожей. Дочка слушает это все. Ребенок на все на это смотрит. Я ей объясняю: «Ты понимаешь – это природа. Природа так устроила. Это специальное время природа отвела для любви, чтобы потом появилось хорошее потомство». А она мне: «Мама, не волнуйся, мне уже семнадцать лет». На свидание пошла…
– Везуха, – и тут я не могла сказать ничего другого.
– Да, ты представляешь, у нее мальчик появился. Переживае-е-е-ет! Краситься стала. Не красилась у меня никогда, а тут мои тени взяла. Тушь мою взяла. Помаду нет… Не надо, говорю, тебе пока помаду. И прическу новую сделала. И не ест. Бедная девочка! Худеет. И мне говорит: «Мама, худей! Худей, мама!» А я и так ничего не ем. Подняться не могу с кровати. Умираю, голова раскалывается, и никакого секса. Коты трахаются, а у меня никакого секса. Ну какая страсть?! Какая страсть в наши годы!
Юль Иванна притихла, сделала несколько глотков из кружки и тяжело вздохнула.
– Мне бы домик за городом. У реки, у лесочка хочу приглядеть себе домик…
Прошла еще неделя. Кошачья свадьба по всем срокам должна была закончиться. Но молодые крепкие тела британцев не знали утомления. Природа, опять же. И страсть. Так что Гарольд и Фимочка решили не останавливаться. Оказалось, что молодые кошки в первые годы своей жизни могут гулять чаще, гораздо чаще, чем раз в полгода. Отдыхают недельку и опять. «Что делать? – подумала Юль Иванна. – Как дальше жить?» И позвонила мне.
– Ты знаешь… – начала она загадочно, – я хочу тебя сильно обрадовать. Ты сейчас будешь очень счастлива! Ты даже не представляешь, какой шикарный подарок я хочу тебе преподнести… Да, да! Я решила подарить тебе своих прекрасных котов! Гарольда и Фимочку.
– Да ты что! – я онемела от такого счастья. – Ты что! Это же невозможно!
– Почему? – Юль Иванна уже все решила. – Будут жить на улице. У тебя все огорожено. Никуда не убегут. Фимочка скоро отгуляет. Что-то у нее затянулось… Но это не страшно. Не страшно. Еще немножко погуляет, а потом будет раз в полгода… Ага, как у людей.
– Юля! – я все еще надеялась, что она шутит. – Подумай! Потерпи!
– Я не могу! – она ответила с надрывом. – Я больше не могу! У меня истерика! Ты посмотри, что происходит – энергичные животные в моей квартире! Гарольд мне все обоссал. Все стены! И диван пометил. И кровать мою пометил. В ванную не войти. А ты его в сад. И ничего, не убежит. Куда он от Фимочки убежит – не слезает с нее? Как он ее за ушко, и в носик ее лизнет, и всю ее под себя… А я не могу…. Не могу больше на это смотреть! Мигрень страшная. Ты не представляешь, что такое мигрень. Какая биржа?! Какие акции?! Я не могу смотреть в монитор: глазам больно. А Фимочка орет. Возьми их, возьми бесплатно! Такая удачная пара. Так подходят друг к другу. А я буду к тебе приезжать почаще, буду смотреть на своих котов.
– Но у меня собаки! У меня страшные собаки! Они рвут котов! Они ломают котам шейные позвонки!