Свет погас, и дом погрузился в непроглядную темноту. За его стенами начинался рассвет, который завершал цикл. Мне стало невыносимо грустно и страшно. Там, за дверью, была совершенно иная жизнь, непривычная, чужая, отталкивающая. Я опустилась на колени и обхватила голову руками. Видимо, в этот раз мне не выбраться на свободу.
— Оля! — сильные руки племянника подхватили меня и понесли к двери.
— Зачем ты помогаешь мне? — удивилась я.
— Хочу искупить вину Кости, — племянник ласково поцеловал меня в лоб.
Длинная коса оттягивала голову назад. Я обвила руками его шею и расплакалась. Мой муж любил меня, но очень редко проявлял заботу, считая, что его чувства и так для всех очевидны. А мне всегда хотелось большего. Я не могла в одиночестве смотреть телевизор, пока он работал в своём кабинете. Так и мы и подружились с Маришкой.
— Кто-то обязательно должен оставаться в доме, — промолвил племянник и бережно опустил меня на ноги.
Парень распахнул дверь и вытолкал меня на крыльцо.
— Я знаю, что ты всегда оставалась здесь после каждого цикла и бережно хранила все воспоминания, — племянник вытолкал из дома две сумки с моими вещами. — Я пригляжу за Эдиком и Маришкой, просто забудь их и начни новую жизнь.
— Ты можешь пойти вместе со мной, — я протянула ему руку, предлагая покинуть дом.
— Тогда Костя получит лазейку вернуться и продолжить своё грязное дело, — он прикоснулся к моим пальцам, а потом резко отдёрнул руку. — Будь счастлива!
Дверь захлопнулась перед моим носом, и меня обожгло рассветом.
Я сошла с поезда и уверенно направилась по незнакомой улочке. Морской ветерок трепал мои короткие волосы. Я улыбалась, наслаждаясь своей новой жизнью. Издалека долетал гомон чаек, встречающих новый корабль. Улица увела меня от моря к высотным домам, прячущимися в тени скалы. Я быстро нашла двадцать четвёртый номер, позвонила в домофон, и консьерж мне любезно открыл дверь.
Окна моей квартиры выходили на море. Я заварила кофе и уставилась на гору, вспарывающую воду. Над ней кружились чайки, мимо проплывали корабли и танкеры. Мой кофе медленно остывал в кружке. Так странно быть счастливой вдали от своего дома. Я помнила каждую морщинку на лице мужа, но вот его голос исчез из моей головы. Новые, яркие впечатления заполняли мою жизнь, выталкивая из неё прошлое. На краешке сознания крутилось какое-то надоедливое обещание, которое тонуло в прибрежных волнах.
Я поставил кружку на подоконник и отступила назад, словно хотела спрятаться от яркого солнца. Тоска сдавила моё сердце, и мне снова захотелось вдохнуть аромат яблоневого сада под окном моего дома, услышать скрип половиц. Но больше всего я жаждала увидеть Костика. Как он справляется с домом? Не обижают ли его соседи? Я достала из кармана мел, подошла к стене и нарисовала замочную скважину. Опустилась на колени и заглянула в неё. В окно за моей спиной ударилась чайка, я вздрогнула от неожиданности, но не повернулась к ней. Птица громко вскрикнула и отлетела прочь, из нарисованной замочной скважины потянуло морозным воздухом. Я облегчённо вздохнула и улыбнулась.
Невозможно убежать от своего прошлого. Ведь в тот доме я оставила своё сердце, свою душу. И новая жизнь со всеми её прелестями и радостями не могла утолить моего лютого голода. Я потянулась к круглой ручке двери, появившейся прямо из стены, повернула её и потянула на себя. Ветер принёс ворох снежинок, рассыпав их по полу. Я накинула на плечи тёплую шаль и шагнула в зиму, плотно прикрыв за собой дверь. Снег приятно хрустел под ногами, тяжёлые гроздья рябины оттягивали ветви к земле. Я прошла по протоптанной тропинке и добралась до следующей двери. С моих губ сорвалось облачко пара, было волнительно и боязно одновременно вернуться домой. Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Тишина. Словно никто больше не живёт здесь.
Я покинула комнату, в которой жила Маришка, повидаюсь с ней на обратном пути. Спустилась по ступенькам, заглянула на кухню — никого. А потом из зала донёсся звук телевизора. Я улыбнулась и направилась туда. Костик сидел на диване, крутя пальцами ржавый ключ с поломанной дужкой. Я молча вошла в зал, прилегла рядом, положив голову ему на колени.
— Тебе больше идёт с длинными волосами, — промолвил Костик, продолжая смотреть на экран телевизора.
Шёл какой-то фильм, кто-то убегал, а кто-то догонял.
— Как справляешься с домом? — поинтересовалась я.
— У нас всё хорошо, — Костик провёл пальцами по моим коротким волосам. — Бабка, правда, иногда по ночам стучит палкой по батарее, но я уже привык к этому шуму.
— А как поживает Константин? — мне была приятна ласка парня.
— Приглядывает за девушками на вокзале. Я всё предлагаю ему перебраться в дом на кладбище, но не хочет.
Про моего мужа я не стала спрашивать. Какая разница, куда он запропастился.
— Ты ещё придёшь? — спросил Костик.
— Да, — заверила я парня. — Порой так одиноко, что хочется выть от тоски. Мне нравится новый город, но всё так непривычно. Сложно избавиться от ощущения, что я там чужая.
