— Огюсту и Шарлю незачмъ выкупать свою вину, такъ какъ они ни въ чемъ не виновны; никому не извстно, виноватъ или нтъ господинъ Симонъ, и намъ, бднымъ людямъ, не подобаетъ совать носъ въ государственныя дла! А васъ мн жаль. Ты, Адріенъ, и ты, Марсель, вы оба воображаете, что можете чуть не пересоздать міръ… а сами ничего не понимаете. Вашъ ддушка зналъ, что въ Париж каждую субботу въ большомъ подземель собирались вс жиды-милліонщики и совщались, сколько заплатить тмъ негодяямъ, которые продавали Францію нмцамъ. Онъ зналъ, что такъ оно и было, потому что ему разсказалъ о томъ полковникъ его полка и поклялся своею честью, что все это истинная правда.
Маркъ посмотрлъ на нее съ удивленіемъ; его точно перекинуло на сорокъ лтъ назадъ. Онъ вспомнилъ глупыя побасенки, которыя повторялъ каменщикъ Долуаръ посл своей трехлтней военной службы. Огюстъ и Шарль слушали серьезно и, повидимому, не удивлялись словамъ матери: они съ дтства наслушались этихъ глупыхъ выдумокъ. Но Адріенъ и Марсель не могли удержать улыбки, несмотря на всю почтительную любовь къ бабушк.
— Еврейскіе синдикаты въ подвал! Бабушка, — воскликнулъ Адріенъ, — давно ужъ пора покончить съ этимъ вздоромъ! Въ нашъ вкъ вс религіозныя распри давно покончены.
Въ комнату вошла его мать, и онъ бросился ей навстрчу. Анжель Бонгаръ, бывшая ученица мадемуазель Рузеръ, дочь крестьянина, много помогала успху мужа, хотя и не отличалась большимъ умственнымъ развитіемъ. Она освдомилась о своемъ брат Фердинанд, о его жен Люсили и ихъ дочк Клеръ, которая сдлалась ея невсткой. Потомъ вся семья освдомилась о недавно родившемся Селестен, которому было всего дв недли; это былъ сынъ Марселя.
— Вотъ ужъ я во второй разъ прабабушка, господинъ Фроманъ, — замтила госпожа Долуаръ. — Жоржетта, Селестенъ, — эти малютки — мои правнуки. У младшаго сына Жюля уже сынъ двнадцати лтъ, Эдмонъ, но тотъ мн приходится внукомъ и не такъ меня старитъ.
Она старалась быть любезной и нсколько загладить свою сдержанную встрчу.
— Слушайте, господинъ Фроманъ, — мы, повидимому, не сходимся съ вами во многомъ, а мн вдь надо васъ поблагодарить за добрый совтъ, за то, что вы уговорили меня отдать Жюля въ нормальную школу. Я не хотла, чтобы онъ былъ учителемъ, считая это ремесло невыгоднымъ; а вы его учили и помогли ему выдержать экзаменъ, а теперь онъ отлично устроился.
Старуха очень гордилась этимъ сыномъ, который былъ старшимъ учителемъ въ Бомон, занявъ мсто Себастіана Милома, назначеннаго директоромъ нормальной школы. Онъ женился на учительниц Жюльетт Гошаръ, замстительниц мадемуазель Рузеръ, которая одно время завдывала школою въ Бомон. Ихъ старшій сынъ Эдмонъ поступилъ въ гимназію и учился отлично.
Адріенъ началъ обнимать бабушку, довольный тмъ, что она была любезна съ его бывшимъ наставникомъ.
— Какъ я радъ, бабушка, что ты помирилась съ господиномъ Фроманомъ! И знаешь что, мы выберемъ именно тебя, чтобы привтствовать господина Симона на желзной дорог. Ты поднесешь ему букетъ цвтовъ!
Но старуха опять разсердилась.
— Ну, ужъ нтъ! Ни за что! Стану я еще безпокоиться. Вы просто съ ума сошли со своими глупыми выдумками!
Послышались смхъ и шутки, и вс скоро распростились. Адріенъ отправился вмст съ Маркомъ къ мэру Леону Савену. Ферма Аметъ, которою тотъ управлялъ, занимала пятьдесятъ гектаровъ, подъ самымъ Мальбуа, около вновь построеннаго квартала. Поол смерти матери онъ пріютилъ у себя отца, бывшаго мелкаго чиновника, которому минуло уже семьдесятъ одинъ годъ; изъ его старшихъ братьевъ, близнецовъ Ахилла и Филиппа, второго уже не было въ живыхъ; а старшій, поступившій тоже въ чиновники, былъ разбитъ параличемъ и находился въ такомъ печальномъ положеніи, безъ гроша денегъ, что братъ долженъ былъ пріютить его у себя. Сынъ Марка, Климентъ, былъ женатъ на Шарлотт, дочери Гортензіи, сестры этихъ трехъ братьевъ, а потому эта семья приходилась ему отчасти сродни. Но Маркъ не одобрялъ этого брака и, хотя не препятствовалъ сыну поступать согласно своему желанію, но держался въ сторон отъ этой родни. Онъ, конечно, не думалъ упрекать Шарлотту за грхи матери, которая отдалась шестнадцати лтъ первому встрчному, потомъ вышла замужъ и теперь давно уже умерла. Но у него не лежало сердце ко всей этой семь, и ему пришлось насиловать свои самыя сокровенныя чувства, когда послдовало приглашеніе Адріена пойти къ Савенамъ, ради успха общаго дла, которое ему было такъ дорого.
Леона не оказалось дома, но онъ общалъ скоро вернуться. Въ гостиной, куда они вошли, старикъ Савенъ сидлъ около своего сына Ахилла, прикованнаго къ креслу у окна. Комната была небольшая, узенькая, убранная въ буржуазномъ вкус; семья жила въ маленькомъ домик около фермы, обстроенной очень роскошно. Увидвъ Марка, Савенъ воскликнулъ:
— А, господинъ Фроманъ! Я думалъ, что вы на насъ сердиты! Какъ я радъ васъ видть!
