— Я такъ и думалъ; я былъ увѣренъ, что вы бы меня предупредили, — не такъ ли? Между тѣмъ по городу ходятъ слухи, что вамъ удалось завладѣть важнымъ документомъ, что въ вашихъ рукахъ находится такая улика, которая поможетъ напасть на слѣдъ настоящаго преступника и нанесетъ ударъ всей Клерикальной шайкѣ.
Маркъ слушалъ, все болѣе и болѣе изумленный. Кто могъ проговориться о признаніи маленькаго Себастіана, и какіе серьезные размѣры приняла вся эта сплетня? Тогда Маркъ рѣшился сообщить Сальвану все, что произошло; его другъ и совѣтникъ долженъ все знать; онъ — смѣлый и рѣшительный человѣкъ и заслуживаетъ полнаго довѣрія. Маркъ подробно разсказалъ ему о томъ, что онъ узналъ о прописи, совершенію такой же, какая была представлена на судѣ, какъ вещественное доказательство; пропись принадлежала школѣ братьевъ; она существовала, но теперь уничтожена.
Сальванъ всталъ въ сильномъ волненіи.
— Она послужила бы неопровержимой уликой! — воскликнулъ онъ. — Но вы хорошо поступили, умолчавъ объ этомъ: мы должны молчать, пока не имѣемъ въ рукахъ ничего достовѣрнаго… Теперь я понимаю, откуда возникло безпокойство, скрытый страхъ, который овладѣлъ въ послѣдніе дни нашими противниками. Кто-нибудь проговорился, а вы знаете, что можетъ сдѣлать одно слово, брошенное въ жадную до скандаловъ толпу. Быть можетъ, никто даже не сказалъ этого слова: таинственная сила наводитъ людей на предположенія самаго невѣроятнаго свойства… Что-то произошло — это несомнѣнно, и преступникъ и его сообщники почуяли, что земля задрожала подъ ихъ ногами. Понятно, что они страшно перепугались: вѣдь имъ надо, во что бы то ни стало, похоронить свое преступленіе.
Затѣмъ Сальванъ коснулся того обстоятельства, изъ-за котораго онъ призвалъ къ себѣ Марка.
— Я хотѣлъ поговорить съ вами по поводу одного вашего поступка, о которомъ кричитъ весь городъ: о томъ, что вы сняли въ вашей школѣ изображенія духовнаго содержанія… Вы знаете, конечно, мой образъ мыслей: свѣтская школа не должна касаться религіозныхъ вопросовъ, и потому всякія символическія изображенія тамъ неумѣстны. Но вы себѣ представить не можете, какая разыгралась буря… Хуже всего то, что іезуиты и ихъ сообщники должны, во что бы то ни стало, всѣми силами добиться вашего удаленія изъ страха передъ тѣмъ оружіемъ, которое, какъ они думаютъ, находится въ вашихъ рукахъ. Разъ вы открыли имъ брешь въ своемъ укрѣпленіи, понятно, что они всѣ бросились въ атаку.
Тогда Маркъ все понялъ и протянулъ руку, готовый вступить въ борьбу.
— Я старался быть осторожнымъ, — сказалъ онъ. — Согласно вашему совѣту, я выжидалъ два года, прежде чѣмъ удалилъ картины, которыя были повѣшены въ школѣ послѣ осужденія Симона, въ знакъ того, что наша общинная школа подпала подъ вліяніе торжествующаго клерикализма. Я возстановилъ ея попранныя права, я сдѣлалъ ее свободною и независимою, поэтому мой поступокъ вполнѣ законный; я имѣлъ право освободить ее отъ тѣхъ эмблемъ, которыя связывали ее со школою братьевъ, и сдѣлать ее тѣмъ, чѣмъ она должна быть, т. е. вполнѣ нейтральною въ вопросахъ совѣсти…
Сальванъ его перебилъ:
— Я не осуждаю васъ; вѣрьте, я вполнѣ понимаю и одобряю вашъ поступокъ. Вы достаточно доказали свою терпимость и свое благоразуміе. Тѣмъ не менѣе вы удалили картины въ очень неудобный моментъ. Я боюсь за васъ и хотѣлъ переговорить съ вами о томъ, какъ лучше подготовиться, чтобы дать отпоръ неизбѣжнымъ нападкамъ.
