Самое ужасное было то, что и въ Мальбуа политическое положеніе также ухудшилось, какъ и въ Бомонѣ. Послѣдніе муниципальные выборы, благодаря общимъ выборамъ, дали самые плохіе результаты. Въ новомъ совѣтѣ городского управленія Даррасъ очутился представителемъ меньшинства, а Филисъ, членъ клерикальной партіи, опора реакціонеровъ, былъ избранъ мэромъ. Маркъ рѣшилъ прежде всего повидать Дарраса, чтобы узнать, можетъ ли онъ разсчитывать на его поддержку.
Онъ посѣтилъ его вечеромъ и былъ принятъ въ роскошномъ салонѣ собственнаго дома. Увидѣвъ Марка, Даррасъ поднялъ руки къ небу и воскликнулъ:
— Увы, мой дорогой учитель! На васъ выпущена цѣлая свора! Вѣрьте, что теперь я буду всецѣло на вашей сторонѣ; меня не выбрали, и я смѣло могу стоять во главѣ оппозиціи… Когда я былъ мэромъ, мнѣ часто неловко было признавать справедливость вашихъ дѣйствій: вы знаете, я былъ избранъ лишь большинствомъ двухъ голосовъ, и это тормозило мою дѣятельность; нерѣдко я долженъ былъ выступать противъ васъ, хотя въ душѣ стоялъ на вашей сторонѣ… Но теперь мы пойдемъ рука объ руку; у меня одно желаніе — сразиться съ Филисомъ и смѣстить его съ той позиціи, которую онъ занялъ. Вы отлично поступили, снявъ картины духовнаго содержанія: ихъ не было во времена Симона, и онѣ не должны были висѣть въ вашей школѣ.
Маркъ не могъ не улыбнуться.
— Когда я говорилъ вамъ, что ихъ надо убрать, вы всякій разъ поднимали крикъ и говорили мнѣ, что надо быть осторожнымъ, не раздражать родителей, не давать лишняго оружія въ руки противниковъ.
— Но вѣдь я признался вамъ, въ какомъ положеніи находился! Увѣряю васъ, что управлять такимъ городомъ, какъ Мальбуа, не легкая задача; здѣсь партія клерикаловъ такъ сильна, что никогда нельзя было знать, кто возьметъ перевѣсъ: они или свободомыслящіе… Въ эту минуту наше положеніе не блестяще, — это правда. Но все равно, не надо терять мужества, и мы, въ концѣ концовъ, зададимъ такую трепку клерикаламъ, что они сразу слетятъ со своего мѣста, а мы явимся настоящими хозяевами страны.
Такое благородное мужество этого въ сущности добраго, хотя и тщеславнаго, человѣка очень порадовало Марка.
— Я увѣренъ въ побѣдѣ,- сказалъ онъ.
— Дѣло въ томъ, что Филисъ теперь очутился какъ разъ въ томъ же положеніи, въ какомъ былъ я: а онъ выбранъ большинствомъ двухъ голосовъ, которые отнялъ у меня. Если я впадалъ въ нерѣшительность благодаря этому незначительному большинству, то и онъ не осмѣлится ни на какое рѣшительное дѣйствіе, боясь потерять свое мѣсто. Мнѣ подобное состояніе духа хорошо знакомо.
Онъ громко разсмѣялся, питая въ душѣ ненависть здороваго, жизнерадостнаго человѣка противъ тщедушнаго Филиса, чернаго, невзрачнаго человѣчка со злыми губами и острымъ носомъ. Онъ былъ когда-то фабрикантомъ, но прекратилъ дѣла послѣ смерти жены; у него было около десяти тысячъ годового дохода, но откуда у него явилось такое богатство — это было покрыто мракомъ неизвѣстности. Филисъ жилъ очень скромно, почти никогда не принималъ гостей; у него была толстая бѣлокурая служанка, про которую злые языки говорили, что она пользовалась большимъ вліяніемъ на своего господина. У Филиса была дочь лѣтъ двѣнадцати, Октавія, которая воспитывалась у сестеръ-визитокъ въ Клермонѣ, и сынъ Раймондъ, котораго онъ помѣстилъ въ Вальмарійскую коллегію, надѣясь впослѣдствіи опредѣлить его въ Сенъ-Сирское училище. Отдѣлаввшсь отъ своихъ дѣтей, онъ совершенно уединился, исполняя въ точности всѣ обрядности религіи; онъ вѣчно шептался съ особами, облаченными въ черныя рясы, и являлся точнымъ исполнителемъ требованій конгрегацій. Его выборъ въ мэры явился слѣдствіемъ той обостренности отношеній и той борьбы, которая возникла въ Мальбуа между клерикализмомъ и приверженцами свѣтской власти.
— Значитъ, я могу разсчитывать, что вы меня поддержите съ тѣми членами муниципальнаго совѣта, которые остались на вашей сторонѣ? — спросилъ Маркъ.
— Разумѣется! — воскликнулъ Даррасъ. — Но все-таки будьте осторожны и не впутайте насъ въ слишкомъ рискованное дѣло.
Борьба началась со слѣдующаго дня. Савенъ, чиновникъ, отецъ Ахилла и Филиппа, явился первымъ застрѣльщикомъ. Онъ пришелъ въ школу въ своемъ узкомъ, поношенномъ сюртукѣ, жалкій и худой, и высказалъ желаніе переговорить съ учителемъ.
— Вы знаете, надѣюсь, кто я, господинъ Фроманъ? Я — республиканецъ самаго радикальнаго образа мыслей, и никто не можетъ заподозритъ меня въ томъ, что я заодно съ аббатами. Тѣмъ не менѣе я пришелъ, какъ представитель цѣлой группы семействъ, просить васъ, чтобы вы снова повѣсили на стѣнахъ вашей школы картины духовнаго содержанія, которыя вы сняли. Религія необходима дѣтямъ и женщинамъ… Согласенъ, что въ школу не слѣдуетъ допускать аббатовъ, но картины — это совсѣмъ другое дѣло.
Маркъ пожелалъ узнать, отъ имени какихъ семействъ онъ явился къ нему.
— Если вы пришли не по одному своему личному желанію, то скажите мнѣ, кто васъ послалъ.
