Вскорѣ явилось еще другое, весьма яркое доказательство новаго общественнаго теченія — полная перемѣна фронта депутата Марсильи. Прежде онъ входилъ въ составъ радикальнаго министерства; затѣмъ, послѣ осужденія Симона, перешелъ на сторону умѣреннаго большинства; теперь же онъ снова высказывалъ самыя крайнія мнѣнія, и ему удалось быть вновь избраннымъ, благодаря тому, что онъ пристроился къ побѣдному шествію Дельбо. Въ этомъ округѣ побѣда, впрочемъ, не была окончательно на сторонѣ свободомыслящихъ: между прочими депутатами былъ выбранъ и Гекторъ де-Сангльбефъ, откровенно высказывавшій свои реакціонные взгляды. Но такова уже особенность смутнаго времени: успѣхомъ пользуются люди вполнѣ опредѣленнаго образа мыслей; но люди неясные, неискренніе не могутъ разсчитывать на успѣхъ. Такимъ образомъ рядомъ съ Гекторомъ де-Сангльбефомъ былъ избранъ Дельбо, осмѣлившійся когда-то открыто защищать Симона. Послѣ приговора въ Розанѣ всѣ симонисты почти поголовно пострадали за то, что твердо стояли на сторонѣ правды и справедливости. Ихъ всячески оскорбляли и преслѣдовали, и положеніе большинства изъ нихъ было очень незавидно. Дельбо потерялъ всѣхъ своихъ кліентовъ: никто не смѣлъ поручать ему ни одного дѣла; Сальванъ лишился мѣста; Маркъ впалъ въ немилость, и его перевели изъ Мальбуа въ захолустное мѣсто — въ Жонвиль; за этими людьми, бывшими на виду, стояло еще множество другихъ, которые претерпѣвали всякія лишенія за то, что осмѣлились остаться честными людьми! Несмотря, однако, на перенесенные удары, на всеобщее недоброжелательство, эти люди снова принялись за дѣло и работали молча, въ сторонѣ, ничѣмъ не обращая на себя вниманія, ожидая съ увѣренностью, что часъ возмездія наступитъ. И онъ наступилъ: правда побѣдила ложь, и одинъ изъ самыхъ выдающихся защитниковъ истины, Дельбо, одержалъ побѣду надъ Лемарруа, чья подлая политика состояла въ томъ, что онъ никогда не высказывался ни за, ни противъ Симона, изъ страха потерпѣть неудачу на выборахъ. Слѣдовательно, въ общественномъ мнѣніи совершился громадный переворотъ, и человѣческое разумное мышленіе одержало значительную побѣду. Сальванъ тоже испыталъ большую радость: одного изъ его учениковъ назначили директоромъ нормальной школы вмѣсто Морезена, который былъ уволенъ за неспособность; старикъ скромно торжествовалъ эту побѣду въ своемъ уютномъ садикѣ, окруженномъ цвѣтами; онъ радовался не униженію противника, но успѣху своего дѣла, которое теперь находилось въ надежныхъ рукахъ. Наконецъ самъ Де-Баразеръ призвалъ къ себѣ Марка и предложилъ ему мѣсто въ Бомонѣ: старикъ почувствовалъ, что теперь можетъ смѣло исправить свою бывшую несправедливость, и это доказывало, что дѣла приняли дѣйствительно благопріятный оборотъ. Маркъ отъ души этому порадовался, но отъ мѣста отказался, не желая разстаться съ Жонвилемъ, гдѣ работа его еще не была окончена. Замѣчались и другія знаменія времени. Префектъ Энбизъ былъ замѣщенъ другимъ, очень развитымъ и энергичнымъ человѣкомъ, который сейчасъ же потребовалъ смѣщенія Депеньвилье, превратившаго ввѣренное ему учебное заведеніе въ какую-то духовную семинарію. Самъ ректоръ Форбъ, попрежнему углубленный въ свои занятія древней исторіей, долженъ былъ принять кое-какія мѣры для оздоровленія среднихъ школъ и для устраненія клерикаловъ отъ вліянія на начальныя школы. Генералъ Жарусъ, получившій отставку, совсѣмъ покинулъ Бомонъ, хотя состоялъ тамъ домовладѣльцемъ: онъ не могъ выносить новыхъ вѣяній, охватившихъ общество, и не хотѣлъ жить рядомъ со своимъ замѣстителемъ, республиканскимъ генераломъ, который исповѣдывалъ очень свободныя убѣжденія. Бывшій слѣдственный судья Дэ умеръ отъ угрызеній совѣсти, несмотря на свое публичное покаяніе во время процесса въ Розанѣ; прокуроръ республики, Рауль де-ла-Биссоньеръ, создавшій себѣ блестящую карьеру въ Парижѣ, потерпѣлъ крушеніе благодаря какому-то грандіозному мошенничеству, въ которое былъ замѣшанъ. Бывшій предсѣдатель суда ходилъ, повѣся голову; онъ постарѣлъ и пожелтѣлъ, и вѣчно оглядывался, боясь, какъ бы ему кто-нибудь не плюнулъ въ лицо: знакомые уже давно перестали ему кланяться.
