Маркъ иногда навѣщалъ Дельбо, чтобы поговорить съ нимъ о дѣлѣ Симона, которое все еще не было разъяснено и тяготило умы честныхъ людей, лежало темнымъ пятномъ на совѣсти всей страны. Хотя о немъ и перестали теперь говорить, но оно отравляло самосознаніе народа, какъ медленный ядъ, отъ котораго нѣтъ спасенія. Два раза въ годъ Давидъ пріѣзжалъ въ Бомонъ, чтобы повидать Дельбо и Марка и узнать, нѣтъ ли надежды на полное оправданіе брата; помилованіе не удовлетворяло его: онъ продолжалъ добиваться возстановленія чести невинно-осужденнаго. Всѣ его приверженцы были увѣрены въ томъ, что если приговоръ, произнесенный въ Розанѣ будетъ кассированъ, дѣло кончится полнымъ оправданіемъ Симона; всѣ ихъ старанія были направлены теперь къ тому, чтобы найти поводъ для кассаціи. Какъ и въ первый разъ, такой поводъ существовалъ, но доказать его было очень трудно. Дѣло въ томъ, что Граньонъ снова рѣшился сдѣлать незаконный поступокъ: онъ показалъ на этотъ разъ не письмо Симона съ поддѣльною подписью, а письменную исповѣдь того рабочаго, умершаго въ госпиталѣ, который будто бы по просьбѣ учителя сдѣлалъ фальшивый штемпель школы братьевъ; эта исповѣдь была отдана сестрѣ милосердія при госпиталѣ самимъ рабочимъ, наканунѣ его смерти. Не было сомнѣнія, что Граньонъ носилъ эту исповѣдь при себѣ и показывалъ ее нѣкоторымъ присяжнымъ и судьямъ, говоря, что онъ не хочетъ показать ее на судѣ, чтобы не запутать въ дѣло сестру милосердія, монахиню; онъ добавлялъ, однако, что, если дѣло приметъ нежелательный оборотъ. онъ предъявитъ эту исповѣдь публично. Теперь понятно было, почему присяжные не рѣшились вынести оправдательный приговоръ; они были точно также обмануты, какъ и присяжные въ Бомонѣ, и полагали, что поступаютъ по совѣсти, обвиняя Симона. Маркъ и Давидъ вспоминали о нѣкоторыхъ вопросахъ, поставленныхъ присяжными, которые имъ показались тогда очень странными, но которые были вполнѣ объяснимы, если допустить, что они знали объ исповѣди этого рабочаго, публичное обнародованіе которой было нежелательно. И вотъ они осудили! Дельбо всѣми силами старался добыть этотъ документъ, предъявленіе котораго немедленно вызвало бы кассацію приговора. Но получить этотъ документъ имъ до сихъ поръ не удавалось, несмотря на всѣ ихъ розыски. Въ послѣднее время они возлагали всѣ свои надежды на одного изъ присяжныхъ, доктора Бошана, котораго одолѣвали такія же угрызенія совѣсти, какъ и архитектора Жакена при первомъ процессѣ; онъ былъ увѣренъ, что исповѣдь рабочаго была подложна. Докторъ Бошанъ не былъ клерикаломъ, но его жена поклонялась іезуитамъ, и мужъ не хотѣлъ ее огорчить своими разоблаченіями. Приходилось еще ждать.
По мѣрѣ того, какъ время двигалось впередъ, настроеніе умовъ измѣнялось къ лучшему, благодаря постепенной эволюціи въ сферѣ общественной жизни. Свѣтское образованіе, искоренявшее суевѣрія и невѣжество, возрождало всю Францію и создавало новыхъ людей при помощи народныхъ учителей и начальныхъ школъ. Школа была тѣмъ центромъ, откуда исходилъ свѣтъ; ея вліяніе сказывалось въ каждой новой благодѣтельной реформѣ, въ каждомъ шагѣ на пути къ истинной солидарности и мирнаго развитія народа. Многое, что казалось невозможнымъ наканунѣ, приводилось внезапно въ исполненіе, и обновленная нація сознательно отрицала ложь и стремилась къ истинѣ и справедливости.
При новыхъ выборахъ Дельбо побѣдилъ Лемарруа, бывшаго депутата радикальной партіи и столько лѣтъ занимавшаго постъ мэра города Бомона. Казалось, что этотъ другъ Гамбетты никогда не будетъ смѣненъ, такъ какъ олицетворялъ собою требованія средняго большинства. Но понятія измѣнились; буржуазія потеряла свой авторитетъ, слишкомъ явно выказавъ свои хищническія стремленія; она хотѣла поработить народъ, чтобы удержать за собою привилегіи, и Лемарруа являлся характернымъ представителемъ этого класса, готоваго на всякую реакцію для сохраненія власти. Народъ мало-по-малу начиналъ сознавать свою силу; благодаря разумному обученію, онъ проснулся отъ своей вѣковой спячки и обнаружилъ такую мощь и такую неподкупную энергію, бороться съ которой было не подъ силу вымиравшей буржуазіи. Торжество Дельбо сразу выяснило новое направленіе умственной жизни Франціи; этого человѣка, когда-то оплеваннаго за дѣло Симона, теперь окружалъ лучезарный ореолъ борца за правду, истину и справедливость.
