Въ послѣднее время Миньо сблизился съ Маркомъ: его подкупало спокойное и привѣтливое обращеніе, хотя въ душѣ онъ во многомъ не раздѣлялъ его убѣжденій и постоянно боялся, какъ бы начальство не задержало его повышенія по службѣ; но, будучи честнымъ и здравомыслящимъ, Миньо не могъ не подчиниться возвышенному уму Марка.
— Повѣрьте, — весело отвѣтилъ Маркъ, — онъ не посмѣетъ написать открытаго обвиненія, а постарается, по обыкновенію, прибѣгнуть къ хитростямъ и доносамъ. Взгляните, вотъ онъ прошелъ къ мадемуазель Рузеръ; тамъ онъ чувствуетъ себя, какъ дома. Вѣдь въ сущности у него нѣтъ никакихъ убѣжденій, и онъ хлопочетъ только о своемъ повышеніи.
Морезенъ, послѣ каждаго посѣщенія школы дѣвочекъ, осыпалъ мадемуазель Рузеръ похвалами за то, что она водила ихъ въ часовню и учила катехизису. У нея была одна ученица, которая особенно хорошо отвѣчала по вопросамъ религіи, — это была Гортензія Савенъ, Анжель Бонгаръ, довольно неспособный ребенокъ, плохо усваивала нравственныя заповѣди, а маленькая Люсиль Долуаръ, недавно поступившая въ школу, напротивъ, обнаруживала большія способности, и на нее смотрѣли, какъ на будущую монахиню. Послѣ окончанія занятій Маркъ еще разъ увидѣлъ Морезена, который выходилъ изъ школы дѣвочекъ въ сопровожденіи мадемуазели Рузеръ. Они о чемъ-то говорили, размахивая руками и сокрушенно покачивая головами. Они, конечно, толковали объ ужасныхъ порядкахъ въ школѣ Марка, который все продолжалъ состоять преподавателемъ, хотя они разсчитывали, что его сгонятъ съ мѣста въ самомъ непродолжительномъ времени.
Жители Мальбуа, которые сперва тоже ожидали немедленнаго смѣщенія Марка, теперь привыкли къ нему. Мэръ Даррасъ рѣшился публично высказаться въ его пользу во время одного изъ засѣданій муниципальнаго совѣта; въ послѣднее время положеніе Марка еще упрочилось, благодаря тому, что въ его школу вернулись два ученика, перешедшіе было въ школу братьевъ; это было чрезвычайно важное событіе, и многія семьи послѣ этого успокоились и признали въ Маркѣ хорошаго учителя. Для школы братьевъ, напротивъ, уходъ двухъ учениковъ былъ сильнымъ ударомъ, который отчасти поколебалъ ихъ безграничное вліяніе на общину. Монахи и іезуиты заволновались. Неужели Марку удастся посредствомъ любви и мудраго управленія возстановить честь свѣтской школы? Клерикалы рѣшились на атаку, которая носила такой странный характеръ, что Маркъ могъ только подивиться. Морезенъ, изъ лукавой осторожности, оставилъ въ сторонѣ вопросъ о катехизисѣ и упоминалъ въ своихъ жалобахъ на школу Марка только о мытьѣ половъ и партъ губкою; онъ подымалъ руки къ небу и выражалъ свое опасеніе за здоровье дѣтей; онъ говорилъ объ этой мѣрѣ и другимъ вліятельнымъ лицамъ. Возникъ вопросъ: что гигіеничнѣе — мыть или мести? Мальбуа очень скоро раздѣлился на два лагеря, которые затѣяли борьбу, и каждая партія выставляла свои аргументы. Прежде всего спросили мнѣнія родителей; чиновникъ Савенъ энергично высказался противъ мытья, такъ что возбудилъ даже вопросъ о томъ, не взять ли ему дѣтей изъ школы. Но Маркъ перевелъ дѣло въ высшую инстанцію и обратился къ своему начальнику, желая узнать его воззрѣнія на этотъ вопросъ; рѣшено было образовать комиссію гигіенистовъ. Произведенныя разслѣдованія подняли цѣлую бурю споровъ, но побѣда осталась за губкой. Для Марка такое рѣшеніе было настоящимъ торжествомъ; родители почувствовали къ нему еще болѣе довѣрія. Даже Савенъ долженъ былъ покаяться въ своемъ заблужденіи. Послѣ этого еще одинъ ученикъ перешелъ изъ школы братьевъ въ свѣтскую школу. Но Маркъ отлично чувствовалъ, что, несмотря на возникшія къ нему симпатіи, его положеніе было все-таки довольно непрочно. Онъ зналъ, что потребуются годы, чтобы освободить страну отъ вліянія клерикаловъ, и продолжалъ отвоевывать шагъ за шагомъ каждую пядь земли, сохраняя внѣшній миръ по просьбѣ Женевьевы; онъ даже былъ настолько уступчивъ, что помирился со старухами, съ госпожой Дюпаркъ и съ матерью своей жены; случилось это какъ разъ во время спора изъ-за мытья. Время отъ времени онъ отправлялся съ женою и дочкою въ домикъ на площади Капуциновъ; старухи были сдержанны, тщательно избѣгали всякаго вопроса, который могъ вызвать обостренный разговоръ, что лишало бесѣду пріятной интимности и свободы. Женевьева все-таки казалась въ восторгѣ отъ примиренія: ей было крайне тяжело навѣщать старухъ безъ мужа и какъ бы втайнѣ отъ него. Она теперь почти ежедневно бывала въ домикѣ госпожи Дюпаркъ, оставляя иногда у старухъ свою дочку, и бѣгала изъ дому къ старухамъ и обратно, не вызывая этимъ неудовольствія Марка. Онъ даже мало обращалъ на это вниманія, счастливый тѣмъ, что жена его довольна; бабушка и мать теперь щедро награждали ее и дѣвочку подарками, и все, повидимому, шло прекрасно.
