Скотт дважды перечитал сообщение, после чего попытался выкинуть его из головы. Он понимал, что не сможет оценить надежность свидетеля до личной встречи с ним, но никак не мог перестать думать о его показаниях. Если парень настаивает, что Джейн была в кабине одна, предположение о самоубийстве может быть обоснованным. Пока ничто не подтверждает ее историю о нападении.
Не открывая глаз, Скотт сделал глубокий вдох и медленный выдох, чтобы заснуть. Он всерьез начинал беспокоиться, что реакция Джейн вызвана ПТСР. Происшествие на озере, безусловно, было травмирующим инцидентом. Но могло ли ПТСР проявиться в виде фантазии о том, что на нее напали? Скотт знал, что ПТСР – серьезное психическое заболевание, заставляющее людей, переживших войну, в мирное время спасаться бегством просто заслышав свист: они все еще ожидали, что на них вот-вот упадет бомба. А может, выдумку о нападении спровоцировало недавнее дело Кинга? Если так, он никогда себя не простит, потому что это его вина – пусть все вокруг и твердят, что он тут ни при чем.
Скотт осторожно отодвинулся, сел и посмотрел на нее. Джейн спала на боку, полуприкрытая простыней. Он обвел глазами контуры ее тела: глубокую впадину талии, возвышение грудной клетки. Желание понять ее, помочь ей охватило его с невероятной силой – но одновременно напомнил о себе и служебный долг. Скотт еще раз проследил взглядом ее изгибы, после чего заставил себя собраться. Подтянув простыню ей до плеч, напомнил себе, что не может иметь отношений с той, кто способна на преступление, – тем более когда ее могут отправить за это под суд. Ему надо думать о своей карьере. Он подобрал с пола свою одежду и телефон и вышел из спальни.
Младший медленно, но равномерно катил вперед, объезжая квартал. Пикапа не было. Голос у него в голове воскликнул: «Естественно, его нет! Ты же утопил пикап вместе с ней! Какой же ты идиот!» Он скривился, ожидая пощечины, потом выдохнул, пытаясь взять голос под контроль. Перестроился налево, пропуская догонявшую его сзади машину, потом развернулся. Двигаясь еще медленнее, снова проехал мимо дуплекса, глядя на окна верхнего этажа. Они были темные, и это успокаивало. Значит, он избавился от нее. Какое великолепное чувство! Он сделал это – пусть и в последнюю минуту, в нарушение плана Операция Концентрация. Он забормотал себе под нос, выпуская наружу гордость, что теснила грудь:
– Видишь? Я это сделал!
И тут включился свет. Свет в квартире умершей женщины. Он замер. Неужели это она? Но кто еще там может быть? Наказание за такой промах будет посерьезней пощечины. Посерьезней плевка в лицо. Возможно, ремень. Или тот напиток с привкусом мела… Он знал, что голос сейчас взорвется. Но тот молчал. Где же он? Младший напрягся в ожидании. Сзади загудели. Вежливое «бип-бип», но оно все равно оглушило его, и он нажал на газ сильней, чем следовало. Шины заскрежетали, и ему показалось, что они озвучивают его безмолвный крик.
Джейн медленно просыпалась. Она чувствовала себя как с похмелья: голова трещала, а руки и ноги словно налились свинцом. Лежа на спине, Джейн медленно поморгала. В квартире было тихо. Она с усилием села и подвинулась к краю кровати, привыкая к сидячему положению. Пошарив рукой по покрывалу, нашла свой халат и кое-как набросила на плечи, отозвавшиеся болью. Медленно встала с постели. В глазах вспыхнули звезды, и пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. Шатаясь, Джейн босиком побрела по ковру к двери. Сквозь проем увидела Скотта – он сидел за кухонным столом, склонившись над каким-то бумагами, с ручкой в руке.
– Привет! – поздоровалась она.
Вздрогнув, он поднял голову.
– Джейн! Тебе нельзя вставать. – И шагнул ей навстречу.
– Мне надо в туалет. – Она рассчитывала, что он ее обнимет, но Скотт лишь поддержал ее за локоть.
