Наступил октябрь. В один из тихих осенних дней Ричард и Изабелла долго сидели вдвоем в большой гостиной. Они разговаривали о новом путешествии в Африку, которое предстояло Бертону в близком будущем… Ричард набросал на листке бумаги небольшую схему африканского материка, изобразив на ней, как он себе представляет район озер, и сказал, что оставляет чертеж ей на память. Она подарила ему медальон с образом пресвятой девы, который католики называют чудодейственным. Он обещал, что будет носить его во время всего путешествия, а по возвращении предъявит ей. Изабелла хотела дать ему с медальоном золотую цепочку, но Ричард возразил, усмехнувшись:
— Из-за нее там перережут мне глотку.
Тогда она заменила золотую цепочку стальной и сама надела медальон ему на шею. Прощаясь, он обещал, что навестит ее на следующий день в четыре часа пополудни.
В этот вечер Изабелла легла в постель счастливой, но никак не могла уснуть. Пролежав до глубокой ночи с открытыми глазами, она вдруг увидела, как дверь ее комнаты тихо отворилась и вошел Ричард. Она ощутила у постели дуновение теплого, словно из Африки, ветерка.
— Прощай, бедное дитя, — сказал Ричард. — Мое время истекло, и я ушел. Но не надо печалиться. Пройдет меньше трех лет, и я вернусь к тебе, потому что я — твоя судьба. Прощай!
В руке у него было письмо. Он посмотрел на нее долгим взглядом своих цыганских глаз и медленно вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь…
Изабелла вскочила с постели, выбежала в коридор — там никого не было. Она бросилась в комнату одного из своих братьев, упала на ковер перед его постелью и зарыдала, как девочка. Брат проснулся, встал с кровати, дал ей воды, принялся утешать…
— Да что с тобой случилось, чего ты вдруг так испугалась?
— Ричард уехал в Африку, — отвечала она сквозь рыдания. — Я не увижу его три года…
— Боже мой, какая чепуха! Тебе просто привиделся дурной сон. Ты сама говорила вечером, что он придет к нам завтра в четыре часа.
— Говорила, но теперь я видела его, и он сказал мне… Ах, письмо!.. Подожди, придет почта, и ты увидишь, что это правда.
Всю ночь Изабелла просидела в кресле у брата, а в восемь часов утра, когда пришел почтальон, она нашла среди различной корреспонденции конверт, подписанный почерком Ричарда и адресованный ее замужней сестре.
«Прощание было бы для нас слишком горьким, — писал он, — и я подумал, что нам будет стоить меньших страданий, если я уеду внезапно для нее… Прошу Вас, преподнесите ей эту новость как можно мягче и передайте ей эту записку…»
В записке к Изабелле он уверял ее, что через три года они соединятся навеки…
Изабелла сидела у окна в большой гостиной и смотрела в пространство… Шел уже третий год. За все это время она не получила ни одного письма: Ричард знал, что ей не разрешат переписываться с ним, а пользоваться посредничеством сестры означало бы писать только то, что можно читать другим, а этого он, очевидно, не хотел. Единственным, что оставалось от него у Изабеллы, были набросок Африки с ее таинственными озерами да его последнее стихотворение:
Холодные капли, как слезы, падали с уныло повисших ветвей каштанов и лип за окном. Но глаза Изабеллы Эранделл не роняли слез. Ей верилось, что Ричард вернется.
Великое возбуждение царило среди ваджиджи, живущих на восточном берегу «моря Уджиджи» или озера, называемого Танганьика, что означает «Место встречи». Неподалеку от деревни Кавеле в заброшенной тембе, выстроенной когда-то одним арабским купцом, поселились необыкновенные люди — люди с белой кожей, сказочные вазунгу! Здесь таких не то что не видывали, большинство и не слыхало о них никогда.
