Захваченный мыслью, что это и есть исток Нила, Спик находил своей гипотезе все новые и новые подтверждения. Шейх Абдулла Назиб, купец-васувахили, рассказал, что по реке, вытекающей из озера, плывут огромные острова, на которых растет трава и целые деревья, а на берегах реки живут племена под названием «бари». Бари, бари… Спик что-то слышал об этом народе… Перебирая в памяти прочитанные книги, он вспомнил, что в отчете Фердинанда Верна, участника одной из франко-египетских экспедиций вверх по Нилу, упоминается народ бари, населяющий нильские берега!
Догадка перешла в уверенность. Туда, на озеро Ньянца, чего бы это ни стоило! Бертон измучен болезнью, он занят подготовкой к обратному маршу, не стоит отрывать его от дела и тащить в новый трудный поход. Да и средств на двоих не хватит. Спик сходит один. К тому же ходят слухи, что дорога к Ньяице опасна: племена, непрерывно воюющие между собой, рассматривают всякого, кто появляется на их территории, как вражеского лазутчика. А у самого озера, говорят, живет один вождь, который имеет обыкновение захватывать путников в плен и потом требовать за их освобождение непомерного выкупа…
«Так складываются обстоятельства, — думал Спик. — Никто не может упрекнуть меня в том, что я так подстроил: сама судьба хочет, чтобы я, я один открыл исток Нила!»
Только что ушли гости, Валентин убирал со стола. Бертон лежал в полутемном углу на кровати и курил свою неизменную трубку. Спик подошел к маленькому круглому окошку, и в комнате стало еще темнее. Бертон закашлялся, Спик отошел от окна.
— Да, Дик, ты основательно расшатал свое здоровье, — сочувственно сказал он.
Пустяки, это от табака.
— Тебе надо как следует отдохнуть, благо здесь у нас хорошее питание и вдобавок довольно приятное, почти цивилизованное общество. Теперь, когда основная задача выполнена, нам незачем лезть вон из кожи.
— Мы этого и не делаем.
— Вот именно. Однако пока ты будешь поправляться и понемногу готовить экспедицию к обратному маршу, я мог бы, пожалуй, что-нибудь предпринять… Расширить район наших наблюдений… — Бертон не прерывал. — Вот мы с тобой не раз говорили, что интересно бы посмотреть на озеро Укереве, о котором арабы рассказывают столько небылиц…
— Почему небылиц? Вполне возможно, что это очень большое озеро.
— Пожалуй, ты прав. Но тогда тем более… Как ты смотришь, если бы я туда действительно сходил?
— Ты все еще не расстался с мечтой открыть исток Нила?
— Ну, что ты, не в этом дело… Просто мне кажется, поскольку нам не удалось обследовать Танганьику полностью, пусть знакомство с этим новым озером хоть немного вознаградит нас… Ты тем временем поправишься, наберешься сил… Понемногу будешь заниматься нашими делами, в которых я тебе все равно плохой помощник. Тут надо быть дипломатом, а мне это не дано…
— Н-да… — неопределенно протянул Бертон. — Надо подумать. Кто мог бы пойти с тобой? И во что обошлась бы эта экскурсия?
— О, не беспокойся, Дик, я это все продумал…
— Вот даже как… — Бертон помолчал. — Взглянуть на Укереве, уточнить его размеры и географическое положение… Конечно, все это имело бы смысл. Но только где у нас для этого средства?
— Что об этом говорить, я обойдусь минимальными затратами. Мне хватит десятка носильщиков и нескольких белуджей для охраны…
— Даже это стоит денег, но с таким количеством ты ничего не сделаешь, а только попадешь в лапы дикарей и угодишь на вертел.
— Наши белуджи и тут проедают немало. Уж лучше пусть они приносят какую-нибудь пользу.
— Хорошо, если будет польза…
Разговор затянулся до позднего вечера. Спик вышел от своего начальника радостно возбужденным, а Бертон долго еще ворочался на кровати, курил и во мраке притихшей тембе смутные, тревожные видения являлись ему в полусне…
9 июня 1858 года капитан Спик в сопровождении сиди Бомбея, Гаэтано, десяти белуджей, проводника и двадцати носильщиков вышел из Казе на север.
Топни Крофт, молодой человек из хорошей семьи, спускался по широкой лестнице со львами, которая украшала здание Королевского географического общества на площади Уайтхолл. С каждой ступенькой шаг его все замедлялся, и, наконец, не дойдя до тротуара, где торопливо сновали занятые своими делами лондонцы, Тонки в нерешительности остановился. Он не знал, куда ему идти.
