Он преодолел расстояние между нами в два шага, забирая у меня блюда. Наши пальцы слегка соприкоснулись, и я вздрогнула от эффекта, который произвело на меня такое простое, небрежное прикосновение. Его руки были повсюду, и в доказательство этого остались синяки. Нежность между ног, когда я двигалась, свидетельствовала о его присутствии в моих самых интимных местах, но то, как он касался моих пальцев… это было нечто. Нечто нежное. Нечто драгоценное.
Этот момент повис между нами на всю жизнь. Он отвел взгляд и повернулся, чтобы отнести тарелки на маленький столик у окна. Я наблюдала, как он шел через гостиную, его шрамы выделялись на мускулистой коже. Он позволил мне прикоснуться к ним, – запоздало вспомнила я. Сквозь размытое пятно столкновений наших тел, извивающимися кульминациями, которые я едва пережила, я вспомнила свои руки на его спине. Мои ногти впивались в его кожу с животной потребностью пустить кровь, дабы убедиться, что он настоящий. И как только я поняла, что он реален, мне хотелось пометить его. Мне хотелось добавить свои собственные шрамы к его телу… на всякий случай. Просто на случай, если что-то произойдет. Просто на случай, если он снова меня бросит. Чтобы потом он носил напоминание обо мне на своей коже.
Потому что я носила все его шрамы, регулярно резавшись об острые края, которые он создал.
Неохотно я перестала пялиться на него и последовала за ним через комнату, чтобы сесть за стол. Мы сидели близко, слишком близко, но недостаточно. Единственным звуком был скрежет ножей и вилок по тарелкам. Я не распробовала еду, ела бездумно, потому что мое тело нуждалось в этом, а я лишь хотела собраться с мыслями.
Джей здесь.
Сидит напротив меня и ест яичницу.
Я представляла себе это так много раз, но сейчас все казалось совершенно нереальным. Я многими способами представляла себе воссоединение, когда я позволяла себе развлекаться фантазиями, о которых не должна была думать. Думала о горячем сексе, о его коже на моей, о его запахе, его присутствии. Но никакой логики, ни реалий. Ни на один из вопросов не появилось ответа.
Наши проблемы начались не в то утро. Не тогда, когда он ушел от меня. Дело было не только в детях. Или даже в браке. Речь шла о секретах, которые он хранил. Тенях, в которых он жил. Законах, которые он нарушил, и жизни, которые он забрал.
Это было из-за моей неуверенности. Моих страхов, моих демонов, моих потребностях.
Есть много нюансов в любви. Нужно стараться, чтобы всё сработало. Чтобы залечить миллион маленьких порезов, которые все еще кровоточили.
По крайней мере, так говорила рациональная часть меня. Иррациональная, безумно влюбленная – простите за упоминание о Бейонсе {?}[crazy in love – песня певицы Бейонсе]– часть меня была счастлива продолжать истекать кровью, пока Джей здесь.
Эти мои две стороны боролись, пока мы ели, и рука дрожала каждый раз, когда я подносила вилку ко рту. К сожалению, на моей тарелке было очень много еды.
Желудок скрутило узлом, когда я осторожно положила нож и вилку рядом на тарелку, прижимая салфетку ко рту. Руки все еще дрожали. Когда я наконец набралась смелости поднять глаза, то обнаружила, что он уже смотрит на меня. Он смотрел все время. Я знала это. Его пристальный взгляд был физическим, он снимал слои моей кожи, касаясь каждого обнаженного нерва. Каждую рану.
Ты можешь это сделать, – сказала я себе.
— Мне нужно больше, — прошептала я хриплым голосом. — Я понимаю, что ты даешь мне частичку себя, которую никто другой не видел, что ты пытаешься заставить меня понять твою холодность, твою жестокость, боль, которую ты мне причинил. Я понимаю, что не вся эта боль исходила от тебя, она исходила исключительно от моей любви к тебе.
Я окинула взглядом этого мужчину, обнаженного передо мной, его кожа была как мрамор, а шрамы только делали его более привлекательным. Он ловил каждое мое слово.
— Я поняла, что никогда не смогу по-настоящему любить кого-то без боли, — продолжила я, мой голос все еще был низким, хриплым. — И как женщина, которая была с тобой, я знаю, что никогда не полюблю ни одного другого мужчину так сильно и беззаветно, как люблю тебя. Ты – яд. От которого я никогда не избавлюсь. От которого я не хочу избавляться. Но я не смогу пережить это, имея лишь частичку тебя. Если мы собираемся это сделать, то мне нужно все. Ты нужен мне весь.
Я прерывисто вздохнула, когда закончила, чувствуя себя так, словно пробежала марафон. Я не была настолько сумасшедшей, чтобы управлять им, просто достаточно сумасшедшей, чтобы любить этого темного, извращенного человека.
Страх сдавил мне горло, когда я переосмыслила себя, беспокоясь о каждом сказанном мною слове, и о том, чего я требовала. Я ненавидела это, чувствовала себя виноватой и больной за то, что просила чего-то, ненавидела, что часто молчу.
Я подчинялась Джею во многих отношениях. Почти во всех отношениях. Но я не могла сказать напрямую.
Он положил нож и вилку на свою тарелку, прежде чем отодвинуть ее, чтобы сосредоточиться на мне.
— Ты знаешь о моих родителях, — сказал он.