Я потянулась и сжала ее руку, зная, что она заперла свою боль глубоко внутри и не хотела делиться ею со мной, не сейчас.
— Этого не случиться, я обещаю, — призналась я, давая обещание, которое зависело не от меня.
***
Когда я вернулась домой, Джей был в гостиной, играла музыка Дебюсси. Мое сердце растаяло. Все тело расслабилось, несмотря на выпитое мартини. Несмотря на то, что я была выбита из колеи разговором с Зои, мой желудок скрутило узлом из-за реалий, с которыми я столкнулась в жизни с Джеем. Но без Джея не было жизни. Мне пришлось столкнуться с этими неопределенностями лицом к лицу.
С помощью пары крепких мартини.
Джей сидел в белом кресле, которое было более чем достаточно большим для одного человека, даже для него с его ростом и в целом всеобъемлющим присутствием. Между мраморным приставным столиком стояло такое же кресло, но до сих пор им никогда не пользовались. Если Джей сидел в своем кресле, я – на нем. Не то чтобы меня это беспокоило. Ни капли.
Он отложил свой ноутбук с пренебрежением, с которым только очень богатый человек мог бы обращаться с дорогой техникой.
Я забралась к нему на колени, не говоря ни слова, и все мое тело расслабилось еще больше. Его руки крепко обняли меня, и мне захотелось остаться там навсегда, зарывшись головой в пресловутый песок, который буквально был твердой, как скала, мускулистой грудью моего жениха.
Но после вечера, проведенного с Зои, было невозможно спрятать голову где бы то ни было. После восхитительных тридцати секунд я посмотрела на него.
— Мы с тобой не поговорили о финансах, — сказала я, уставившись на Джея.
Он уставился прямо на меня.
— Не поговорили, — согласился он.
Я подергала ногой вверх-вниз, ожидая, что он скажет еще. Хотя я знала Джея достаточно хорошо, чтобы понять, – он больше не скажет ни слова. Он просто холодно посмотрел на меня, с легким огоньком в глазах.
— Я буду жить здесь, — сказала я, обводя взглядом роскошную гостиную, не зная, как ее спроектировать, но зная, что это будет замечательно. Будет время, чтобы все изменить.
— Да, ты будешь здесь жить, — подтвердил Джей. — Или, если тебе не нравится, мы продадим его и купим что-нибудь другое. Построим дом где-нибудь в другом месте, если хочешь.
Я уставилась на него. Не только из-за того, как пресно он говорил о расходовании миллионов долларов, но и из-за того, насколько он был готов изменить огромные части своей жизни ради меня. Было неприятно видеть, как он пытается быть кем-то незнакомым самому себе, – партнером, любовником, мужем.
— Нет, — быстро ответила я. — Нет, мне здесь нравится.
Хотя эти стены хранили холодные воспоминания о том, каким Джей был раньше, о женщинах, которые были до меня, я любила его крепость на холме. Нашу крепость на холме. Мне нравилось чувствовать запах моря, нравилось, что он всегда был смешан с Джеем. Мне нравилось, что я наблюдала за развитием этого дома точно так же, как и за развитием Джея.
— Хорошо, — Джей кивнул один раз, двигая рукой вверх по моему голому бедру.
Мое тело отреагировало немедленно, как и с тех пор, как Джей впервые прикоснулся ко мне.
— Нет, не хорошо, — я положила свою руку на его.
Его подбородок наклонился ко мне в раздражении.
— Мне нужно внести свой вклад, — пояснила я.
— Ты уже вносишь свой вклад, — возразил он, пытаясь пошевелить рукой.
Я сузила глаза и сжала его руку, используя всю свою силу, чтобы остановить его. Я знала, что если бы Джей действительно хотел сразиться со мной в этом, он бы победил в мгновение ока. И когда его рука доберется до места назначения, я больше не буду драться.
— Если ты скажешь, что мой вклад имеет какое-то отношение к сексу, то разозлишь меня, — возразила я, стараясь не думать о его руке. — Потому что тогда это будет похоже на ситуацию с Джулией Робертс и Ричардом Гиром. Не хорошо.
Брови Джея слегка нахмурились.
— Причем здесь Джулия Робертс и Ричард Гир?
Мне не нравилось, что его голос граничил с игривостью. Это заводило меня еще больше. Но опять же, мне чертовски нравилось, когда он говорил игривым тоном с огоньком в глазах.
— Эм, «Красотка»? — я раздраженно выдохнула. — Пожалуйста, не говори мне, что ты не видел «Красотку», это преступление.
Огонек в его глазах стал ярче.
— О, я бы не хотел быть преступником, — поддразнил он.
Я уставилась на него.
— А как иначе, когда ты такой милый.
Что-то изменилось в его лице, затем его рука на моем бедре напряглась.
— Ты правда назвала меня милым?
Я закатила глаза.
— Хватит. Надо поговорить о моем вкладе в домашнее хозяйство. Беру на себя некоторые счета.
Его хватка на моем бедре все еще была крепкой, но все огоньки исчезли из глаз. Его челюсть напряглась.
— Ты не будешь брать на себя долбанные счета, Стелла.
— Почему бы и нет, Джей? — я усмехнулась, слегка отодвинувшись, чтобы он мог полностью видеть хмурое выражение моего лица.
— Потому что это моя работа – заботиться о тебе, — сказал он.
Я открыла рот, готовая рассказать о современной женщине и о том, как она может позаботиться о себе.
Он поднес палец к моим губам.