— Хорошо? — повторила я. — Это все, что ты можешь сказать? — обвинение и язвительность в моем тоне были необоснованными, но я ничего не могла с собой поделать. Моя мать была для меня уязвимым объектом, и всякий раз, когда упоминалось о ней, я становилась открытой раной.
Руки Джея сжались вокруг меня, как будто он ожидал моего побега.
— Что мне сказать, Стелла? — ровным голосом спросил он.
Я раздраженно выдохнула воздух сквозь губы.
— Не знаю. Но тебе всегда есть что сказать. Ты всегда… — я замолчала.
Он всегда видел меня яснее, чем я сама в такие моменты. Я хотела, чтобы он сказал мне, что это отличная идея, или предостерег меня от большой ошибки. Будто я испорчу себе жизнь на долгие годы.
Я справлялась со своими страхами, когда дело касалось моей матери, ее болезни, того, что могло стать моей болезнью. Во-первых, потому что мне было очень больно из-за потери Джея, и в какой-то момент я правда начала желать этого безумия. Затем, Джей вернулся в мою жизнь, проглотив все страхи. По крайней мере, на какое-то время.
Теперь мы вернулись к нормальной жизни. Или нашей новой норме. Мои обычные страхи возвращались, и даже со всей магией Джея он не мог отнять их у меня. Только я могла это сделать.
— Если хочешь, чтобы я принял решение за тебя, Стелла, я этого делать не буду, — заявил Джей. — Это зависит от тебя. Какой бы выбор ты ни сделала, я его поддержу.
Я вздохнула.
— Куда делся мой альфа-самец-доминант? — я застонала.
Внезапно я больше не была на груди Джея. Я лежала на животе, руки над головой.
— Держись за спинку кровати, Стелла, — прошептал он мне на ухо.
Несмотря на вечернее веселье, он был твердый, упирался в расщелину моей задницы.
— Чувствуешь это? — спросил он, уткнувшись мне в затылок. — Это я, тот самый альфа-самец-доминант. Если хочешь, я отшлепаю тебя по заднице, а потом трахну в нее.
Я затаила дыхание, не в силах говорить, мое тело дрожало от желания. Я не думала, что стану женщиной, которая будет трахаться в задницу. Оказалось, что стала. В большом, бл*дь, смысле.
— Да, — прошипел он. Он надавил еще сильнее, достаточно сильно, чтобы я впилась зубами в свою губу, затем он отстранился.
Я глубоко вздохнула… От облегчения? Разочарования?
— Я готов контролировать многое в твоей жизни, Стелла, — пробормотал он. — Особенно некоторые области тебя, — он разминал мою задницу. — Другие – нет. Другими частями ты будешь сражаться со мной зубами и ногтями. Это меня очень бесит в тебе, но в то же время просто восхищает, — он погладил меня по лицу. — Но это единственное, что я не буду контролировать, не отниму у тебя. Это твое решение, которое ты должна принять. Я верю, что ты примешь правильное решение.
Я поджала губы и сделала все возможное, чтобы не дать пролиться слезам. Хотя это казалось невозможным, я с каждым днем влюблялась в этого человека все больше и больше.
========== Глава 8 ==========
Две недели спустя
— Привет, мам, — сказала я, слабо улыбаясь, мой голос был тихим и незнакомым.
Желудок скрутило узлом, сегодня я не смогла ничего съесть. На борту частного самолета, на котором мы летели в Миссури, было много вкусной еды. Джей, очевидно, заказал его, чтобы отвезти меня сюда, когда я решилась. Я ни за что не смогла бы сделать это одна.
Он был в машине, за пределами нового учреждения, в котором находилась мама. Я хотела, чтобы он пошел со мной, был сильным, утешающим и непреклонным присутствием рядом со мной. Он бы сделал это, если бы я попросила, в одно мгновение. Но мне нужно сделать все самой.
Я прошла через двери. Охранную систему. Потом еще через несколько дверей, на которых были замки, а снаружи стоял дородный охранник, кивая мне, когда я проходила мимо, выглядя скучающим и полусонным.
За запирающимися дверями местечко казалось милым. У черта на куличках, всего в часе езды от Сент-Луиса. Папа хотел, чтобы мама была в том же штате, но в лучшем учреждении, которое только можно было предложить. И это место было довольно хорошим. Снаружи фонтаны. Успокаивающие оттенки белого, со вкусом подобранные произведения искусства, удобные кресла. Но я не могла выбросить из головы охранника, запирающиеся двери и запах затхлого воздуха, который не могли замаскировать даже дорогие масляные диффузоры.
Когда я приехала, люди толпились в общей зоне. Большинство сидели, читали, смотрели в окно, играли в настольные игры и карты. Не знаю, почему я ожидала, что люди будут разговаривать сами с собой в углу или качать воображаемых младенцев, но я была зла на себя за это. Я готовилась к худшему.
Мое тело было так напряжено, пока я шла до маминой комнаты, думала, что могу сорваться.
Комната была большой. Из окон открывался чудесный вид на тщательно ухоженный сад, на голубой, безоблачный день. Ее комната была украшена различными узорами, цветами и текстурами. Много фиолетового. Мама любила фиолетовый. На стенах у нее были мои фотографии, когда я была подростком, с выпускного, очень мало фотографий меня и ее, потому что мы не так часто были рядом на протяжении многих лет. Ведь большую часть времени мама была убеждена, что чудища пытаются украсть ее душу.