Но я не хотела говорить об этом своему отцу. Не хотела рассказывать ни одной гребаной душе о нашей ссоре. Даже несмотря на то что это была не просто ссора. Казалось, это невозможно исправить. Боль внутри меня была живой, дышащей вещью, которая усиливалась с каждым движением. Я слишком быстро впустила его обратно в свою жизнь. Ни хрена не поняла с прошлого раза. Я вложила слишком много себя в эти отношения, поэтому, когда они раскалывались, казалось, что все внутри меня ломается.
Я не видела выхода из этого положения. Не знала, как я прощу его за эту ложь, не задаваясь вопросом, сколько еще он скрыл. И я не могла поговорить со своими подружками. Зои наймет киллера, потому что она только-только смирилась со всем этим. Ясмин спокойно говорила бы со мной и посоветовала бы порвать с человеком, который обманывал меня, который уже причинил мне сильную боль. Я ничего не знаю о его жизни.
Рен была бы лучшим вариантом, так как она была единственной из моих друзей, кто состояла в команде Джея. Но я хотела, чтобы она там и осталась.
Папа был не из тех, кому я могла бы рассказать такое, потому что тогда пришлось бы объяснять ему всю суть «договоренности», и да, это не совсем то, что девушка рассказывает своему отцу. Особенно с тех пор, как этот отец смирился с мыслью, что Джей станет его зятем.
Да и Джей не позвонил ему для того, чтобы сначала спросить его разрешения. Мой отец был прогрессивным человеком, но я знала, что он немного раздражен всем этим. К счастью, папа не держит обиду, и все, чего он хотел, – это чтобы его дочь была счастлива. И, к счастью, он вообще не знал, что мы расстались. Мне каким-то образом удавалось притворяться, что мы все еще вместе, благодаря разнице во времени и неспособности моего отца читать тон через смс.
Я пыталась переварить эту новость, пыталась залечить эту боль самостоятельно. Потому что даже в своей ярости я не могла провести прошлую ночь без Джея, была слишком слаба, чтобы наказать его. Я спала с ним. И даже позволила бы прикоснуться ко мне. Ждала, что он попробует извиниться своими руками, своим телом. Я не сказала ему ни слова за все это время, но отвечала, не голосом, а своим собственным телом. Потому что, несмотря на то, как он поступил, я все еще принадлежу ему.
Этим утром я встала с постели ни свет ни заря, приняла душ и собралась, игнорируя его, и ушла, даже не выпив чашку кофе. Кофе, который она купила. Джей наблюдал, как я собираюсь, и не сказал ни слова. Не пытался ничего объяснить или исправить. Может, это ранило меня больше. У меня были ожидания относительно того, что должен сделать человек после предательства такого масштаба. Должны быть извинения. Ласка. Цветы. Это бы ничего не изменило, но это хоть какие-то усилия.
С другой стороны, почему я ожидала, что Джей будет вести себя как любой другой мужчина? Я влюбилась в него именно потому, что он не был похож ни на одного другого мужчину.
— Стелла, милая.
Что-то в голосе моего отца заставило меня остановиться, кровь похолодела.
— Я просто скажу это, потому что у меня нет возможности сказать мягко. Твоя мать умерла, — сказал он мне, его голос был неровным, дрожащим и совсем не узнаваемым.
Я смотрел вперед, на съемочную площадку. Викторианская Англия. Или как там. На самом деле я смотрела «Влюбленного Шекспира» и ничего не понимала о Викторианской Англии.
— Но я только недавно виделась с ней, — прохрипела я, быстро моргая, пытаясь переварить то, что сказал отец. — Она не может быть мертва. Мы пили чай в маленьких цветастых чашечках. На ней были тапочки.
— Аневризма головного мозга, Стелла, — медленно проговорил папа. — Это было очень неожиданно. Быстро. Она не страдала.
Я изо всех сил старалась удержать слова моего отца, его голос, но я не могла. Все превратилось в глухой рев, пальцы онемели.
— Я, эм, пап, я на работе. Мне надо… разобраться с корсетами. Я буду дома через… скоро. Я скоро буду дома. Люблю тебя.
Затем я повесила трубку. Я отключила своего скорбящего, убитого горем отца, потому что не могла с этим справиться. Вес телефона внезапно стал слишком велик, чтобы я держала его возле уха.
Кутюр и корсеты, которые я держала в руках, упали к моим ногам, я развернулась и пошла. Понятия не имею, куда. Сказала отцу, что еду домой. В конце концов я доберусь до Миссури, но сейчас у меня нет дома. Так что я просто пошла.
Джей
— Дмитрий, я говорил это раньше и повторю еще раз, мне не нужен партнер, — Джей сохранял ровный голос, невозмутимое выражение лица и держался так дружелюбно, как только мог перед лицом убийственного психопата.
Какой бы важной ни была эта встреча, Джей думал о Стелле. Ему нужно сосредоточиться на разговоре, ведь Дмитрий был скользким ублюдком, и Джей знал, что тот ухватится за малейшую оплошность и использует Стеллу как повод для возмездия, ради попыток захватить бизнес или убить его работников. Джей не ошибся. Каждое слово, каждое движение были настолько рассчитаны, что теперь их было нелегко распознавать. Раньше все было по-другому.
До Стеллы.