Я дала себе молчаливую клятву выяснить, как избавить его от этой ненависти и показать его таким же прекрасным, каким видела его я. На это уйдет целая жизнь, и прекрасно, поскольку именно столько я намеревалась пробыть с ним.
— Я знала, во что ввязываюсь с тобой, — выдавила я, уставившись на него. — И я не чистая и безгреховная – это одна из многих причин, по которым я влюбилась в тебя. Потому что ты приютил мои темные частички, — я сделала глубокий вдох. — После моего детства, того, что случилось с моей мамой, я поняла, что внутри меня есть что-то уродливое. То, что я пыталась забыть, похоронить, — я сделала паузу. — Пока не появился ты. Теперь я ничего не боюсь внутри себя, Джей. Чем больше ты прячешься от меня, тем больше я боюсь.
Он смотрел так, будто пытался разорвать меня на части, увидеть мои внутренности. Я хотела, чтобы он мог, хотела, чтобы был способ показать ему всё.
— Мой бизнес – это управление улицами Лос-Анджелеса, — наконец признался он. — Районы города разделены на территории и контролируются различными уличными бандами. Эти банды по большей части не ладят друг с другом. Но они не вступают в войну, потому что все подчиняются мне. Я не контролирую их, не контролирую их деятельность, я не мешаю им делать любые ужасные жестокие вещи, чтобы выжить, важно, чтобы ты это знала.
Рука Джея переместилась с моей щеки на шею, охватывая мою ключицу, положив ладонь на грохочущее сердце.
— Я не Робин Гуд, — продолжил он. — В моей работе нет благородства. Есть деньги и власть. Не утруждай себя попытками выставить все это правильным или нормальным в своем уме. Нельзя оправдать то, что я делаю, или то, кто я есть.
Он вздохнул. Я никогда раньше не слышала, чтобы Джей вздыхал. Звук был безобидным, достаточно естественным для большинства людей, но не для Джея.
Я судорожно сглотнула.
— Расскажи мне остальное, — прошептала я.
— Я контролирую большую часть оружия и боеприпасов, поступающих в город и вывозимых из него. Мне существенно принадлежит полиция. Моя работа – следить за тем, чтобы все не становилось слишком громким, чтобы ничего не попало в заголовки газет. Что преступники держатся в тени. Я начал с самого низа кучи. Самое гребаное дно. Я делал все, чтобы добраться до вершины. Я причинял людям боль. Убивал их.
Я знала все это, не так ли? Не подробности, конечно, но я знала, что Джей убивал людей. Я знала, что он убил мужчину, чтобы добраться до вершины. Знала, что, вероятно, так и будет в будущем. Что он вернется домой со смертью на руках, запятнавшей его душу. Я никогда не думала, что буду жить так близко к чему-то подобному, что буду спать рядом с человеком, способным на это, и любить его всеми фибрами своего существа.
Но я любила. И буду любить. Всегда.
— Это и есть причина благотворительного дерьма, — объяснил Джей. — Я запоздало пытаюсь уравновесить чаши весов. Пытаюсь компенсировать некоторые вещи, которые сделал в этом мире, — он поиграл с прядью моих волос. — Я знаю, что попаду в ад за свои грехи. Попаду в самые темные бездны за то, что привел тебя в свой мир и отказываюсь отпускать. Но я прослужу вечность в аду за одну жизнь с тобой, Стелла. Это для меня рай.
Я быстро заморгала, слезы наполнили мои глаза от силы его слов. Поклонение в них. В глазах Джея.
— Если ты все еще будешь со мной, — его голос был низким, почти шепот. — Я знаю, что должен был сказать это до того, как надел кольцо тебе на палец. Должен был дать тебе выбор. Но я грешник, любимая. Я уже говорил это раньше. Я не дал тебе выхода, потому что не хотел, чтобы у тебя был выход, — его рука собственнически сжалась вокруг моей шеи. С нуждой.
Моя собственная потребность заныла в глубине живота.
— Не знаю, смогу ли я отпустить тебя, если ты откажешься это терпеть, — продолжил он.
Это должно было напугать меня. Напряженность, клятва, обещание в его словах. Я не испугалась.
— Я никуда не уйду, Джей, — пообещала я хрипло.
Его глаза медленно скользили по моему лицу, как будто он искал проблеск нерешительности, намек на ложь.
— Я знаю, ты думаешь, что я какая-то святая, — я покачала головой, пытаясь общаться не только словами, но и глазами. Надеясь, что он знает, что эти слова исходят из моего сердца. Из моей души. — Я не согласна, но давай предположим, что я святая и говорю тебе правду. Святые не лгут. Я никуда не уйду. Я люблю тебя именно за то, кто ты есть, за все твои грехи. Потому что правильно это или нет, но они поддерживали в тебе жизнь, они помогали тебе дышать, — мои глаза наполнились слезами. — Они привели тебя ко мне.
Теперь это, наконец, щелкнуло. Не имело значения, что Джей скажет и что сделает.
Даже если то, что он сделает, было хуже сказанного – мое воображение было не так уж велико, но я предполагала, что все возможно, – это ничего бы не изменило.