— Я должен скрывать свою любовь к тебе, зверушка. Мою преданность тебе. Тот факт, что ты внутри меня, что я принадлежу тебе. Я должен скрывать, что ты – мое все. Потому что единственная причина, по которой я был так успешен в своем бизнесе, единственная причина, по которой я смог так долго удерживаться у власти, – это то, что у меня нет ничего, что можно отнять. Ничего такого, чем они могли бы мне навредить, — он прислонился своим лбом к моему и закрыл глаза, делая долгий, глубокий вдох.
Прошло не меньше минуты, прежде чем он открыл их и заговорил снова.
— Они могут причинить мне боль, манипулируя тобой, Стелла, — признался он. — И это пугает меня до чертиков.
— Нет, — запротестовала я, качая головой. — Они не смогут. Ты не позволишь этому случиться. Я не позволю этому случиться.
Я сказала это твердо, как будто могла что-то контролировать. Как будто темная, зловещая, смертельно опасная жизнь Джея поддавалась контролю.
И вскоре я узнала, что это не так.
***
Мы решили выпить.
Я, Рен, Зои, Ясмин, Эрик и Филипп, охранник Рен. У Рен внезапно появилась своя собственная тень, несмотря на то, что месяц назад она позвонила мне в три часа ночи и сказала, что они с Карсоном расстались из-за того, что он пытался «приставить к ней мужчину», как Джей со мной. Цитирую Рен: «Я сбежала из особняка тайского наркобарона на его собственном частном острове в одном бикини, думаю, я смогу позаботиться о русских чуваках».
Когда я сказала ей, что это русская мафия, она издала пренебрежительный звук и пробормотала «подумаешь».
Излишне говорить, что в конечном итоге у Рен появился охранник, и она не порвала с Карсоном. Он тащился по ней. Она тащилась по нему, но все еще отказывалась признавать, что у них нет ничего, кроме горячего секса. Очевидно, Рен была влюблена в него. Мы все знали и были безумно рады этому. Даже Зои, несмотря на то, что Карсон работал на Джея в теневой части его бизнеса. Меня бесило, что Зои так легко приняла Карсона, а Джея просто «терпела». Конечно, она общалась с ним. Она даже приходила к нам выпить, разговаривала с ним и делала все возможное, чтобы поддержать меня. Но я знала, что Зои не теряла бдительности. Не простила его за то, что он причинил мне боль.
Вот почему для меня не имело смысла ревновать к поддержке, которую Зои оказывала отношениям Рен. Зои не беспокоилась о «нарушении законов» в жизни Джея, а больше беспокоилась о том, что он нанес вред мне.
И все же это меня раздражало.
С другой стороны, у меня была целая жизнь на то, чтобы они понравились друг другу.
Надеюсь.
Джей беспокоился о моей жизни, приставил ко мне мужчину, а Карсон, очевидно, беспокоился о Рен, пошел против нее – и победил.
И стало ясно, почему Карсон был настолько обеспокоен, что пошел на битву с нашей подругой, как только мы все сели и перед нами поставили напитки.
— Я беременна, — выпалила Рен.
Она просто случайно сказала это, когда я делала большой глоток мартини, который она заказала для меня. Поэтому вместо того, чтобы позволить гладкой жидкости скользить по моему горлу, мне показалось, что она затвердела, и я поперхнулась, разбрызгивая ее вокруг.
Потребовалось несколько минут, чтобы взять себя в руки и убрать беспорядок, который я устроила. Я думала, что либо у Зои, либо у Ясмин будет какой-то ответ, обе они были поражены. Один из лучших судебных адвокатов в городе – в стране, если спросите меня, но я, возможно, была предвзята – и одна из самых откровенных и красноречивых женщин потеряли дар речи при известии о том, что наша подруга беременна.
С другой стороны, подруга, о которой идет речь, поклялась, что она «никогда не будет размножаться, ведь мир и так перенаселен», а также призналась, что «слишком любит свою жизнь, чтобы позволить ребенку все разрушить». Я знала, что в этом было нечто большее. Знала, что, как бы сильно она ни обожала своих родителей, она не хотела быть такой, как они. Рен воспитывали няни, а к десяти годам ее отправили в школу-интернат. Она призналась мне, что сделает все возможное, чтобы дать своему ребенку лучшую жизнь, но, скорее всего, вернется к образу жизни своих родителей.
«Чувство вины сожрет меня заживо», — призналась она в ту ночь, когда мы напились очень дорогого красного вина. «Я бы облажалась. Уверенна. Я бы старалась изо всех сил, но все испортила. И тогда моя жизнь будет несчастной. Я не хочу несчастной жизни. Я хочу сказочной.»
— Кто-то должен что-то сказать, — огрызнулась она, свирепо глядя на всех нас. — Потому что я не могу пить, чтобы успокоить свои нервы, — она с тоской смотрела на мой мартини.
— Дорогая, это… здорово? — Ясмин попыталась, чтобы это прозвучало как заявление, но в конце ее голос повысился, потому что ярость Рен была немного пугающей и совсем не свидетельствовала о том, что эта новость радостная.
— Это здорово, если ты хочешь, чтобы это было здорово, — поправила Зои.
— Да, — согласилась я. — Если ты не хочешь, чтобы это было здорово, тогда это тоже нормально, детка. Это твое тело.