— До той ночи в «Клатче» эта мысль никогда не приходила мне в голову, ни на мгновение, — сказал он в конце концов. — Я никогда не ставил под сомнение свое положение в мире. На самом деле, я наслаждался этим. Все эти уродливые, грязные и ужасные вещи принадлежат мне. Я нашел то, в чем был хорош, то, что принесло мне чертовски много денег, и то, что утолило внутри меня темный голод по причинению боли людям, — его палец все еще нежно пробегал вверх и вниз по моему обнаженному бедру. — Не было никакой любви, потому что я не думал, что способен любить. А любовь – это обуза. Она губит многих людей. Без моей работы, моего титула я никто. Так что я и не думал уходить. Ни разу. Пока не появилась ты. Пока ты не вошла в офис, и я думал, что у нас все могло бы быть здорово, если бы я был совершенно другим человеком. Но я не могу выбраться оттуда, Стелла. Я никогда не войду в другую сторону своего бизнеса, где есть только гребаные благотворительные обеды, старые деньги, гольф-клуб. Я никогда не снискаю уважения этого класса людей. Не имеет значения, что я зарабатываю, и чем я владею. Я всегда буду гангстером, головорезом, убийцей, монстром. Оттуда нет входа, Стелла.
Я услышала уязвимость в его голосе, смирение. Конечно, я уже знала все это о нем. Что другого образа жизни не было. Он не отдавал свою душу дьяволу или какой-то подобной чепухе. Он сделал выбор. Выживать. И процветать. Единственным другим вариантом для него было бы лишь уничтожение. Наверное, нельзя просто «уйти в отставку» с поста повелителя подземного мира или кто он там. Внутри Джея было что-то такое, что жаждало тьмы, насилия, власти. Это поддерживало в нем жизнь. И мне очень, очень нужно, чтобы Джей продолжал жить.
— А ты хочешь, чтобы я вышел, Стелла? — тихо спросил он.
Мое сердце разбилось от его голоса, от беспомощности в нем. Я никогда не слышала, чтобы Джей так говорил. Я повернулась, поставив свой бокал с вином, затем оседлала его, расположив его у своей промежности.
— Нет, Джей. Я хочу, чтобы ты вошел, — когда я направила его внутрь себя, мы оба резко вдохнули. Мое тело было мягким, восхитительно нежным. Я двигалась медленно. — Я хочу быть внутри тебя и твоей жизни.
Он приподнялся так, что наши торсы оказались прижаты друг к другу, так он проник глубже.
— Ты можешь пожалеть об этом, зверушка.
— Нет, — пробормотала я, целуя его. — Никогда. До самой смерти, помнишь?
Мы занимались любовью до тех пор, пока не взошло солнце и темнота не унесла последние остатки нашего идеального медового месяца.
Идиллия была потеряна для нас еще на долгое время после этого дня.
========== Глава 14 ==========
Три недели спустя
Я была идиоткой.
Живя в темном и опасном мире Джея, я думала, что знаю все. Думала, понимаю риск, уродство всего окружающего. Я достаточно насмотрелась, не так ли? Да, я знала реальность. Я знала, что живу в его мире, что его тени время от времени падают на меня. Но я думала, что… защищена. Джею, конечно, не нужно было защищать меня от самого себя, но он скорее умер бы, чем позволил своему миру коснуться меня.
Может быть, мы оба были идиотами.
Потому что невозможно выйти замуж за одного из королей преступного мира, не получив таких же шрамов, как у него. Этот мир состоял из острых углов, поэтому каждый раз, когда я соприкасалась с ним, проливалась кровь. Иногда этот мир лишь царапался. В других случаях оставлял шрамы.
Сейчас он оставлял шрамы. Прямо до костей.
Мы с Рен ходили по магазинам. Это наши обычаи до всего произошедшего. Пока мы обе не влюбились в очень сложных, опасных и могущественных мужчин. До моей свадьбы и ее беременности.
Что, естественно, было еще большим поводом для шопинга.
Мы много чего купили. Что ж, Рен много чего купила. Она была на пятом месяце беременности, хотя едва ли выглядела таковой. На ней было обтягивающее серое платье, виднелся лишь небольшой бугорок. Можно подумать, что она плотно пообедала. Она сияла. Ее ноги не опухали. Никакой утренней тошноты – за исключением нескольких коротких приступов по ночам. Никаких гормональных прыщей. Ничего похожего на то, о чем говорилось во всех книгах, которые я читала. Она не читала книг. Я читала за нее. Потому что хотела поддержать свою подругу. Ведь в моем полном надежды сердце я подумала, что, возможно, и мне это пригодится.
Я была счастлива с Джеем, безумно счастлива, но каждый раз, когда у меня начинались месячные, мое сердце разбивалось. Разочарование камнем лежало в животе, становясь все тяжелее и тяжелее с каждым месяцем.
Я хотела быть матерью.
Отчаянно. На самом деле, более отчаянно, чем думала. До того, как я влюбилась в Джея, не особо думала об этом. Знала, что в конце концов захочу одного или двух. Но у меня не было острой необходимости искать отца для своих детей. Не было никакого ощущения пустоты в матке. Я не была одержима идеей продолжения рода. Особенно, учитывая прошлое моей матери, боялась либо превратиться в нее, либо передать эту черту ребенку.