В следующем кадре изображена гибель великого князя. Мы уже догадались, что это, конечно, «справедливое народное возмездие» за учинённую им «расправу над народом». Но снова — детали, детали. Теракт происходит на московской улице с булочными и парикмахерскими, а не в Кремле. На умирающем великом князе какой-то красный мундир, а не чёрный мундир Киевского гренадерского полка, в котором он принял свою мученическую кончину.
«Нация хочет, чтобы он умер», — выносят свой вердикт карикатуристы. Правда, тут же рисуют взрыв бомбы, который явно задевает ту самую мнимую нацию — мирных граждан (то есть не только Великого князя, но и даже террориста Каляева ухитрились оклеветать).
В заключительных кадрах изображены поднятые вверх кулаки, окончательно звучащее теперь как призыв «Смерть царю!» и заботливое напоминание, что всё это наделал не кто-нибудь, а именно те самые авторы, что соорудили «Смерть Сталина».
Тем самым и комикс о смерти красного диктатора ставится во вполне определённый контекст. После «Смерти царю» можно с однозначностью утверждать, что и основной смысл «Смерти Сталина» — не в насмешке над красным диктатором, а в ненависти к любой власти в России и подстрекательстве к её свержению и уничтожению, не останавливающемся ни перед какой клеветой.
Любопытно, что жертвой комикса стал даже не сам русский император (хотя до него, наверняка, дело ещё дойдет), а его дядя — предмет ненависти тогдашней либеральной общественности. Нетрудно заметить даже по трейлеру, что это произведение будет представлять собой
Не приходится даже гадать, почему «титанические комики» взялись именно за «дядю Сергея». 5 апреля 2017 года Владимир Путин лично открыл восстановленный крест в Кремле на месте убийства Великого князя. В своё время петлю на крест, чтобы его свалить, накинул лично Ленин (никогда не задумывались, чем
«Это преступление стало одним из предвестников драматических событий, смуты, гражданского противостояния, с которыми столкнулась Россия. Они обернулись тяжелейшими потерями, настоящей национальной катастрофой, угрозой утраты самой российской государственности», — сказал тогда президент России. После этого в России началась целая волна выступлений за переименование «улиц Ивана Каляева», активно поддерживаемая обществом «Двуглавый орел».
Разве можно упустить такую возможность проклясть тех, кого Путин поминает, и восславить убийц? Тем более что православные русские монархисты в офис «Титана», как пришли исламисты в «Шарли», конечно же, не придут.
И тут уже как лыко в строку придётся любая клевета и ложь. Но тем симптоматичней то, что ничего кроме лжи у карикатуристов в итоге на Сергея Александровича не нашлось.
Ненависть к Великому князю у либеральных кругов была колоссальна. Он находился под влиянием Ф. М. Достоевского и разделял философские и политические воззрения великого национального писателя, поэтому считался одним из столпов консервативной партии при дворе. Однако это отнюдь не был ретроградный «дворянский консерватизм».
Самая циничная ложь карикатуристов в том, что, прося о помощи, народ встречал со стороны московского генерал-губернатора (этот пост великий князь занимал с 1891 года) расстрелы. Напротив, Сергей Александрович был энергичным проводником консервативно-социальной политики. Он горячо поддержал главу московского охранного отделения С. В. Зубатова с идеей создания монархических рабочих организаций. 19 февраля 1902 года, в день освобождения крестьян, Сергей Александрович вместе с Зубатовым организовали 50-тысячную патриотическую рабочую демонстрацию с возложением венков к памятнику царю-освободителю в Кремле. В Москве начали формироваться нереволюционные монархические профсоюзы, деятельность которых, при сотрудничестве с властью, оказалась чрезвычайно эффективной.
«Фабричная Москва переживала тогда удивительные времена, — отмечает Владимир Гаков в статье „Гужон неистовый“. — Рабочие впервые получили возможность вполне легально направлять свои претензии работодателям, а в случае отказа своим требованиям — посылать жалобы выше: в полицию!
…Когда рабочие его шелковой мануфактуры зимой 1902 года устроили очередную стачку, Гужон, верный своим принципам (никаких переговоров с бастующими!), тут же вызвал полицию. Каково же было изумление фабриканта, когда прибывшие на место высокие полицейские чины предложили Гужону всё-таки договориться с рабочими мирно и без кровопролития.
Точнее — приказали, следуя инструкциям, полученным от Трепова. А когда Гужон отказался и тут же демонстративно уволил 1200 бастующих, на фабрику явился сам обер-полицмейстер и чуть ли не пригрозил фабриканту арестом!»
