— Амедеа, постой, — со смехом догнал меня фавн, — я же пошутил. Иди ко мне.
Киро уселся на траву и протянул мне руку. Я постояла немного, якобы обдумывая его предложение, но знала, что долго обижаться на него не смогу. Аккуратно присела рядом, и тогда он спросил:
— Ну, рассказывай, почему ты решила прийти в ночи в лес, не дожидаясь сна? Случилось что-нибудь? — Его взгляд буравил меня, а я совсем растеряла храбрость.
Кое-как собравшись, я поведала ему чужую просьбу:
— Моя подруга, Паолина, попала в беду. Один трактирщик домогается ее внимания. Очень настырно, надо сказать. И угрожает ей. — Я помотала головой, стряхивая воспоминания о запуганной женщине.
Киро непонимающе посмотрел на меня и уточнил:
— Ты хочешь, чтобы я помог?
— А ты мог бы? — ответила я вопросом на вопрос.
— Я мог бы! — Фавн обезоруживающе улыбнулся, у меня даже от души отлегло. Затем, ухмыльнувшись, поинтересовался: — Как его зовут?
Я помедлила, как перед прыжком в холодную воду, и, закрыв глаза, выпалила:
— Руфин!
Я искоса посмотрела на фавна и увидела озорные огоньки в его глазах: понятно, уже задумал, как именно проучить негодяя.
— Киро…
Парень оторвался от размышлений и взглянул на меня.
— Спасибо тебе! — сказала я и бросилась ему на шею, преисполненная благодарности за его согласие.
Он застыл в моих объятиях, но вскоре опомнился и обнял меня в ответ.
— Амедеа, я же обещал помогать тебе во всем. Тем более мы, фавны, такие: нам только дай повод повеселиться.
Его теплое дыхание щекотало меня где-то возле уха, а по коже пробежали мурашки. Я опомнилась первой: нужно же бежать домой. Фавн нехотя выпустил меня из объятий и провел до знакомой тропы.
— Дальше пойти не могу, но, надеюсь, ты будешь не против встречи во сне? — Киро неуверенно улыбнулся.
А я ответила ему почему-то шепотом:
— Конечно, буду ждать.
Я побежала вниз с холма, едва различая дорогу в темноте. Но мне и не нужен был свет — я могла найти дорогу домой даже на ощупь. За семнадцать лет жизни я выучила все тропы вокруг деревни наизусть.
Почти добежав до дома, я вдруг услышала жалобный плач где-то недалеко от реки. Остановилась и прислушалась. Вокруг стало тихо, но как только я решила продолжить путь, то услышала снова чей-то всхлип:
— Амедеа, помоги…
Я опешила от страха, услышав свое имя. Чувствуя всей кожей какую-то неправильность ситуации, я размышляла, стоит ли идти, но плач повторился, и я уже не смогла противиться зову. Вдруг действительно кому-то требуется моя помощь, а я тут стою и раздумываю о собственной безопасности?
Подхватив юбки, я побежала на голос, который все настойчивее звал и как будто отдалялся. Добежав к реке, я увидела тень у самого потока.
— Где ты? Я уже иду!
Аккуратно спустившись по склону, я пыталась хвататься за ветки кустов. Но в темноте было трудно не упасть. И я все-таки зацепилась за корягу, громко вскрикнула и кубарем полетела вниз. Коса расплелась, в волосы набились сухие листья. Я попыталась встать, опершись на руки, но тут меня схватили и, закрыв рот, куда-то поволокли. Я даже не сумела сообразить, как это произошло. Попыталась вырваться, но нападающих было несколько. И, судя по рукам, которые держали меня поперек тела, это были мужчины. Я ничего не смогла разглядеть, только вдалеке услышала девичий шепот:
— Тащи ее сюда, тут никто в жизни ее не найдет.
Холодея от страха, я билась в тисках, как рыба, лишенная возможности плыть, но ничего не выходило. Тогда я укусила руку, зажимающую мой рот, и похититель тихо выругался. Он оглушил меня чем-то тяжелым по голове. Свет в глазах померк.
Пришла в себя, когда меня приволокли в какой-то подвал и бросили на пол. Не успев подняться, я увидела, как вход заперли с обратной стороны, оставив меня одну. Было все так же темно. Чувствовался запах земли и сырости. Я ощупала пол под собой и определила, что нахожусь в заброшенном погребе. Меня била крупная дрожь, но слез не было. Я знала: нужно срочно выбираться, пока есть возможность, иначе кто знает, зачем меня сюда притащили и что за этим последует.
Я поднялась на три ступени и попыталась нащупать дверь. Она находилась прямо над моей головой. Дернула за ручку — заперто. Ни ногой, ни всем весом на нее не надавить. Расположение ее было явно не рассчитано на то, чтобы выламывать изнутри. Тогда я начала кричать. Но даже сорвав голос, я все так же ничего не добилась. Подвал был, скорее всего, где-то далеко от деревни, и шансов на спасение у меня не оставалось. Я села на ступени и, не выдержав, дала волю слезам. Что же теперь будет? Кто мог такое сделать?
Проплакала я очень долго, обнимая себя за плечи, и только когда начала успокаиваться, заметила полоску света, просочившуюся через щель в двери. Значит, уже рассвет. Бедный дедушка, он, наверное, жутко переживает!
Начнет ли он меня искать? Или подумает, что я задержалась на свидании? А если я вовсе не вернусь, что с ним будет? Слезы нахлынули с новой силой, и я устало повалилась на пол.
