Короткая фраза, брошенная им, дошла до меня не сразу, а лишь когда за парнем закрылся замок. Боже, я же могла сейчас попробовать сбежать. Но кого я обманываю: у меня сил оставалось разве что на удержание тела в сидячем положении. Я кинулась к воде и жадно начала пить. Казалось, я никогда ничего вкуснее не пробовала. Напившись вдоволь, я оставила кувшин и повалилась обратно на землю. Сон не шел. Вместо этого меня колотило в ознобе. Ночь прошла в муках. То жар сжигал меня изнутри, то накрывал холод, сменой состояний заставляя терять осознание даже того, где я нахожусь. Странные видения мелькали перед глазами, и я понимала, что брежу. Сначала не могла согреться, лежа в тонком платье на холодной земле, затем не могла охладиться, чувствуя, как горит каждая клеточка моего тела. Наконец перед самым рассветом я смогла уснуть, пускай и беспокойным сном, и тут же оказалась на нашей с фавном поляне. Киро подбежал ко мне, схватил за плечи и вгляделся в лицо:
— Амедеа, я не чувствовал тебя со вчерашней ночи, ты совсем не спала? Что случилось? Ты не хочешь меня видеть?
Я обняла фавна почувствовав такое долгожданное тепло, и непрошенные слезы начали заливать лицо.
— Киро, помоги мне, я не знаю, где я, меня заперли в каком-то погребе, и я не могу выбраться уже вторые сутки. Кажется, я заболела, мне очень плохо, Киро…
Сбивчивые мольбы потерялись в плаче, пока парень гладил меня по волосам и целовал в мокрые щеки.
— С тобой ничего не сделали? Тебя не обидел никто?
Рычащие нотки проскальзывали в его речи. Я помотала головой и уткнулась в его горячую грудь. Фавн с облегчением выдохнул, но все же волнение переполняло его:
— Амедеа, мне нужно знать хотя бы примерно, где ты! Постарайся вспомнить какие-нибудь детали, но быстрее, ты в любую минуту можешь проснуться, и тогда я уже не смогу помочь.
Я задумалась, судорожно соображая. Мысли разлетались как стая птиц. Я не могла сосредоточиться, охваченный жаром мозг работал медленно. Все же сумев взять себя в руки, я неуверенно произнесла:
— Я не слышала шума реки, значит, она не рядом. Вряд ли это поможет… — Слезы бессилия заполнили глаза, но вдруг я вспомнила: — Ах, вот, я заметила, что недалеко от того места, где меня держат, растут два дуба, стволы которых переплетаются в один. Это единственное, что я смогла разглядеть перед тем, как меня затолкали в подвал, прости…
Взгляд Киро прошелся по мне и окатил лавиной чувств.
— Амедеа, тебе не за что извиняться, я найду тебя, обещаю…
Фраза еще звучала в ушах, когда я открыла глаза, проснувшись. Я ощутила приступ тошноты и согнулась пополам. Меня вырвало водой, но жар не падал. Я чувствовала, как выкручивает каждую клеточку моего тела. Боль была нестерпимой, и меня накрыла спасительная темнота.
***
Где-то в лесу послышался волчий вой. Дюжина зверей собралась на поляне, в центре которой стоял фавн. Он обеспокоенно обвел глазами собравшихся и чуть дрогнувшим голосом спросил:
— Знает ли кто-нибудь из вас, дети мои, где находятся два дуба, что стволами своими сплетаются в один? Отведите меня туда, и я век вам буду благодарен.
Тишину разрезал орлиный крик, и на плечо фавну уселась огромная птица.
— Ну что ж, веди скорее, друг мой. — Фавн повернулся и нашел глазами темно-коричневого волка: — Амико, за мной, ты мне понадобишься.
Орел взмыл ввысь, громко хлопая крыльями, и за ним скользнули две тени, практически не различимые в ночной чаще.
Когда они оказались в нужном месте, орел улетел, оставив фавна с волком одних. Но Киро не стал медлить. Нужно было найти сам подвал.
— Амико, вперед! — указал тот волку. И зверь, потянув носом, рванул на север.
Фавн догнал его у небольшого холма, в котором виднелась железная дверь, ведущая в подвал.
— Она здесь. — выдохнул Киро, но страх сковал его сердце. Что, если он не успел?
Сломав замок, будто игрушку, он открыл дверь. Волк остался снаружи. Киро же с замиранием сердца спустился вниз.
В сыром подвале глаза выцепили небольшую фигуру, которая неподвижно лежала в темном углу, свернувшись комочком. Внутри все похолодело, и фавн в два шага оказался рядом. Подхватив девушку на руки, он прислушался. Еле слышное дыхание щекотало его кожу, и он облегченно выдохнул:
— Еще жива.
Но у девушки был сильный жар, и, судя по всему, она не спала. Нет, она была без сознания.
Злость на тех, кто это сделал с ней, заволокла душу фавна красной пеленой, но волнение за Амедею пересилило все остальные чувства. Он быстро вынес практически невесомую девушку наружу и помчался к ее дому с немыслимой скоростью. Ночь еще не утратила своих прав, и фавн с легкостью скользнул к дому Амедеи незамеченным. Киро заглянул в окно и увидел деда. Тот, опершись на руки, сидел за столом с опущенной головой. Глаза его были полны ужаса и горя.
