Джейн продолжала смотреть прямо перед собой, и хотя она слышала все его слова, но не вникала в их смысл. Она даже не сознавала, что Уильям поцеловал ее. Поцеловал один раз, второй, третий. Вот он уже обнимал ее. Его рот касался ее лица, губ, шеи. Уильям продолжал что-то нашептывать ей. Даже когда он обнял ее и повалил на кровать, она не сопротивлялась ему. До ее сознания доходили лишь обрывки фраз: «такой же как все…», «соблазнительная женщина…», «не устоял…». Уильям склонился над Джейн. Его руки оказались у нее за спиной, где он уже расстегивал платье. Вскоре, он потянул его вниз, при этом припадая губами к женской груди.
Джейн было настолько всё равно, что с ней происходит, что даже не пыталась сопротивляться. А зачем? Ведь Бенедикту она больше не нужна.
Продолжая целовать ее, Уильям не переставал шептать ей гадости про брата.
— Бен ещё пожалеет, что променял тебя на Патрицию. Он будет разочарован, что не он один получил удовольствие на стороне. Теперь ты отомстишь ему.
Вдруг, из всех его слов, в ее сознание ворвалось лишь одно. Отомстишь!
Джейн тут же очнулась. Но ведь это невозможно! Когда-то она на собственном опыте убедилась, что таким способом невозможно отомстить. Действуя из этих же побуждений, она отдалась Бенедикту, но в результате кроме опустошения, ничего не ощутила. Ни внутреннего триумфа, ни победы. Лишь разочарование и боль. Да, потом она посмотрела на мужа другими глазами, но сейчас-то всё было иначе! Уильям больше никогда не займет место в ее сердце, так как все чувства к нему умерли в том самом саду. Она похоронила их и возрождать не собиралась. Зато сейчас она совершенно ясно осознала, что если поддастся слабости и отдастся нелюбимому мужчине, то сделает хуже только себе. Только ей станет ещё больнее. Только она почувствует горечь от происходящего. Да и захочется ли ей жить после этого?
Резко уперевшись руками в грудь Уильяма, Джейн со всей силы оттолкнула его.
— Нет! Не трогай меня!
Услышав ее крик, Уильям нехотя оторвался от ее соблазнительного тела и разочарованно заглянул в глаза.
— Джейн, моя милая Джейн. Что с тобой? Я так хочу, чтобы ты была моей. Только так ты сможешь отомстить Бену.
Но его слова произвели на нее обратный эффект. Она ещё сильнее уперлась в его грудь, стараясь освободиться из объятий.
— Я не собираюсь никому мстить! И если ты немедленно не отпустишь меня, я закричу. Я не шучу!
Она говорила настолько яростно, что Уильям ни на минуту не засомневался, что она исполнит свою угрозу. Он лишь чуточку приподнялся над ней, как она тут же выскользнула из его рук.
Схватив длинный подол юбки, Джейн бросилась бежать прочь из комнаты. Распахнув дверь и не оглядываясь по сторонам, она сразу же направилась в тот конец коридора, где была лестница для слуг. Только там у нее был шанс добраться до своих покоев ни кем незамеченной, при этом не рискуя по пути встретить кого-нибудь из гостей.
Пока Джейн бежала, ей приходилось держать не только подол платья, но и его лиф, который Уильям успел полностью расстегнуть, и который так и норовил окончательно соскользнуть вниз, полностью оголив грудь. Джейн молилась про себя, чтобы в таком полураздетом виде ее никто не увидел. Она понимала, что и прическа потеряла свою первоначальную форму, так как несколько длинных прядей сейчас спадали ей на шею. Опасаясь каждого шороха, она, наконец, добралась до своей комнаты. Закрыв за собою дверь, она тут же бросилась на кровать и не в силах больше сдерживать слезы, разрыдалась.
Джейн не догадывалась, но у ее позорного бегства всё таки был один свидетель. Свидетель, который не должен был видеть ее, и встречу с которым она желала бы избежать больше всего.
Глава 47(4)
Бенедикт целовал Патрицию, распаляясь не страстью, а яростью. Они оказались в комнате, и утянув его за собой, Патриция опустилась на постель. Она вся извивалась в его руках, подставляя ему свою грудь. Вскоре, ее ноги обвили его бедра. В ее движениях не было и намека на стеснение. Она умело освобождала его от одежды, при этом с ее уст срывались неприличные стоны от любого его поцелуя или прикосновения. Но как ни странно, все эти звуки лишь сильнее раздражали Бенедикта. Он представлял, как сейчас точно так же стонет Джейн. Целуя Патрицию, он испытывал отвращение. Он всё больше приходил к выводу, что совсем не женское тело сейчас хотел. Гораздо большую пользу ему принесет бутылка бренди. И желательно не одна. По крайней мере, выпивка поможет ему забыться, чего нельзя сказать о ласках графини.
Патриция уже задрала юбки, а ее бедра приподнялись, приглашая его беспрепятственно войти в нее. Но вместо того, чтобы стянуть брюки, Бенедикт отстранился от нее и быстро поднялся на ноги, а затем отвернулся, даже не удостоив ее взгляда.
— Графиня Беккер, я думаю вам лучше одеться.
Судя по тому, что она не сразу ответила ему, он понял, что какое-то время она находилась в замешательстве. Наконец, послышался шелест юбок.
— Бенедикт, что случилось? Я что-то сделала не так?
Продолжая стоять к ней спиной, он отчеканил.
— Не вы.
